Дверь распахнулась, в лицо пахнуло сыростью и гнилью, свет залил лестницу с рядом каменных ступеней, искрошившихся от времени. Девочка бесстрашно шагнула во мрак, Шадрен пригнулся и вошел следом. Внутри было темно, хоть глаз выколи, и ему приходилось идти на ощупь. Толстые побеги опутывали стены, и когда одна из ступенек хрустнула под его ногой, он судорожно схватился за переплетения лоз и тем самым сохранил равновесие. Он не жаловался и не просил света. Ему было не впервой шагать во тьме за поводырем, точно слепцу.
Вдруг его рука нащупала гладкий металл, и экзалтор остановился. Находка была похожа на дверную ручку. Он исследовал стену, отдирая лозы, все больше убеждаясь: в стене над лестницей действительно была дверь. Шадрен подергал ручку: заперто.
— Что ты делаешь?
Морта терпеливо ждала, пока он кончит заниматься ерундой.
— Что за этой дверью?
— Ничего.
— Все двери куда-то ведут, — не сдавался Шадрен.
— Поверь мне, — равнодушно произнесла Морта, — ты не хочешь знать, куда ведет эта.
Его все равно раздирало какое-то жгучее, болезненное любопытство. Он нехотя отошел и продолжил спуск, пока не наткнулся на еще одну дверь, на этот раз слева от лестницы. Может быть, это потайные ходы? Шадрен уперся ногой в стену и что есть мочи потянул за ручку. Она обломилась у него в руках, но дверь на самую капельку приоткрылась, из щели забрезжил тусклый свет. Экзалтор попытался заглянуть в отверстие, но Морта оттащила его назад с силой, невероятной для худенькой девочки, и ударила по двери ладонью, затворяя ее навсегда.
— Нет, — твердо произнесла она.
— Почему?
— Есть вещи, которые смертным знать не положено.
— Вроде каких?
Морта колебалась, говорить или нет.
— Просто поверь мне, — наконец сказала она.
Шадрен не послушался. Он намеренно пропустил Морту далеко вперед, и, нащупав другую дверь, приоткрыл ее и посмотрел в образовавшуюся скважину. А потом ему пришлось вздрогнуть и покрыться холодным потом, ибо чей-то глаз взирал на него в ответ, и этот глаз был удивительно похож на один из тех, что по утрам смотрели на него из зеркала. Его голова начала сплющиваться и вытягиваться, пытаясь протиснуться в щель. Не на шутку испугавшись, экзалтор уперся ладонями в стену и всем торсом подался назад, но его не отпускало. Череп стал упругим, как желе, руки утратили силу и безвольно повисли вдоль тела. Шадрен обмяк и мог только с ненавистью смотреть на глаз — его собственный глаз по ту сторону двери.
— Увидел? — Морта дернула его за шиворот, отрывая от скважины. Это было больно, невыносимо больно, как будто с лица сдирали кожу. Шадрен судорожно ощупал голову, хватая ртом воздух. — Понравилось?
Из щели на них все еще взирал кто-то странный, инородный, алчущий. Морта сделала то, что экзалтора ужаснуло: немилосердно ткнула пальцем в блестящее глазное яблоко, и существо завизжало, раздирая уши своим криком. Затем богиня захлопнула дверь ногой, и звук как отрезало.
— Хотел остаться на той стороне? Остаться тем, кто веками ждет растяп вроде тебя? — Ее злость быстро иссякла, и она заговорила уже спокойнее: — Хотел поменяться с ним местами?
— Я просто не мог, — пробормотал Шадрен, — не мог не смотреть. Это было сильнее меня. — Он чувствовал затылком холод стены, и это его успокаивало. — Понимаешь? Я должен был увидеть.
Внезапно Мортой тоже завладело любопытство. Ловушка душ была приманкой для смертных, но кого могла увидеть богиня, загляни она в скважину? Дверей здесь было еще много, и за каждой сидел бес. Никто не знал, каков их истинный облик, демонов с той стороны, а она могла это выяснить. Морта спустилась на несколько ступеней вниз и взялась за резную ручку, когда тишину потревожил звук далекого гонга.
Темные чары развеялись. Часы пробили четыре.
— Пойдем, — только и сказала она.
Шадрен с трудом поднял отяжелевшее тело. Поравнявшись с Мортой, он сделал нечто странное, изумившее его самого: взял ее за руку. Ее ладонь была сухой и прохладной. Богиня не противилась, как будто тоже нуждалась в чьей-то поддержке, и дальше они спускались бок о бок.
У подножия лестницы их ждала темная арка. Девочка встала на колени, испачкав новые брюки, и принялась шарить в пыли. Продравшись сквозь паутину, ее рука нащупала фонарь, и спустя миг в глаза брызнул свет. Шадрен отчаянно заморгал, а когда перед глазами перестали танцевать пятна, разглядел изящную лепнину на полукруглом ободе арки. Каменная гирлянда состояла из домашних гномов, державшихся за руки: вроде тех, которым оставляют молоко на блюдечке у порога, а не то они устроят в доме бедлам. Рельефное украшение отлично сохранилось, на нем не было ни трещин, ни сколов. Халцедоновые глаза коротышек пристально следили за ними обоими.
