Они пронеслись через купол, город стремительно приближался. Белая ворона описала пируэт над взлетно-посадочной площадкой: витара, сидевшая на парапете и невозмутимо чистившая перья, подняла голову и крикнула ей что-то на птичьем. Морвена побледнела как полотно, но не успела она сказать и слово, как с легким хлопком Децима уменьшилась до нормальных размеров и проскользнула у Шадрена между ног.
Экзалтор, объятый ужасом, рухнул в седло из мягкой кожи. Морвена шумно приземлилась позади него, едва не сломав ему позвоночник. Обсидиановая корона съехала набок, ее одежда была в беспорядке, руки тряслись. Она оглянулась: вороны улетели, а предъявлять претензии витаре было бесполезно. Ее подчиненные не были как следует вышколены. Их матерью была кайле, не Морвена, и они прекрасно это понимали.
Мир за куполом наливался сумеречной синевой: они освободили свет, выпустили его из черной тюрьмы. Живоглот с довольным урчанием переваривал Ману. Морта парила рядом с архиведьмой и ждала, когда сможет забрать сосуд. В людском облике, с черными распростертыми крыльями за спиной она как никогда походила на ангела смерти. Девочка машинально коснулась рукой ожога на щеке и мгновенно ее отдернула. Больно. В мозгу возникла картинка: Шадрен на коленях, безмерное обожание в его взгляде, его отрывистый, страстный шепот. Морта стеснялась своего увечья, как будто это было нечто постыдное. Он не должен был видеть ее такой.
— Отнесешь? — спросила Нефела.
— Я? — удивилась девочка. — Не Нона?
Это было и честью, и испытанием одновременно. Морта считала, что старшая сестра справится с этим лучше. Нона не робела ни перед кем, будь то древние боги или сама Трехликая.
Странные опаловые глаза смотрели на нее в упор.
— Возможно, ты не любимица матери, — сказала Нефела, — зато чья-то другая.
(Летиция)
На этот раз все было иначе. Она не пересекала междумирье, темное пространство, заполненное цепями, под которым располагалась Колыбель. Не было ни слабости в ногах, ни легкого головокружения, не ощущалась нехватка воздуха. Летиция явилась сюда самостоятельно, прошла сквозь границу сна, перетекающего в реальность. Она интуитивно достигла нужного места, тогда как разум Ланна затянуло в круговерть образов и эмоций: туманных и четких, дивных и пугающих, как чужих, так и его собственных. Некому было указать ему дорогу. Возможно, путеводным маяком могло стать ее намерение, навязчивая мысль, которую нельзя было так просто отмести: нас двое, и мы останемся вдвоем. Но ничего такого не было. Она хотела прийти сюда одна, и ее желание исполнилось.
На развилке стоял покосившийся указатель, и дорог, на которые можно было свернуть, оказалось гораздо больше, чем пальцев на одной руке. Они исчислялись десятками. Летиция присела на корточки, подобрав платье, и провела рукой по черным буквам, выжженным на шершавой дощечке в форме стрелы. Она не сумела прочесть этот набор символов, как и подписи под изображениями бабочек в гримуаре, но зоркий глаз уловил явное сходство между тем и другим. Они принадлежали к одному и тому же языку, и на этом языке произносили заклинания. Великая сила дана словам: быть острыми, как бритва, мелодичными, словно песнь, высекать сострадание и гасить любовные костры, призывать бури и предотвращать катастрофы. Верное слово и есть не что иное, как магия.
Госпожа ди Рейз очень хотела понять, что там написано, ей было позарез нужно это знать. Сверни не на ту дорогу, не в ту сторону, и можно лишиться всего: сил, жизни и памяти. Она снова напряженно вгляделась в надпись и смотрела, пока не начали болеть глаза. Тогда Летиция вздохнула и шлепнулась наземь, запрокинув голову и сомкнув веки.
Несколько минут передышки позволили ей по-другому взглянуть на проблему. В одни миры ее уж точно не пустят, она наткнется на невидимую стену или нечто подобное, в других она мгновенно погибнет. Значит, нужно смотреть и исследовать, не отходя далеко. Все еще сидя на земле, Летиция посмотрела влево. Мутная пелена тумана, сквозь которую виднеется дорога. Тропа — и больше ничего. Она продолжала смотреть, и сквозь серую мглу проступили два черных силуэта: их ноги покачивались в паре футов от земли. Висельники, чей пол или возраст она не смогла определить благодаря скрывавшим их теням, да и не хотела этого, держались за руки. Смерть не смогла их разлучить. Летиция с трудом отвела взгляд.
Справа доносилась музыка, от которой ноги сами пускались в пляс. Госпоже ди Рейз невольно пришли на ум зазывные трели элле, и она не решилась подойти ближе. Меньше всего ей хотелось попасть под действие танцевального заклятья.
