— Это трудно объяснить. Как будто в твоем теле бушует пламя, которое может сжечь тебя изнутри. Обычно огонь убивает по твоему желанию, и главное — не распалить себя до той степени, когда теряешь над ним контроль. Иначе ты сойдешь с ума. — Лиандри провела в воздухе вертикальную линию, символизируя падение. — Перейдешь в разряд чудовищ.
Дейдре коснулась ведьмы и сразу же отдернула руку.
— Ты такая холодная, — сообщила она. За спиной был гладкий купол храма, и девушка опасалась, что может случайно свергнуться с крыши, но это место выбрала Лиандри, и Дейдре не осмеливалась ей перечить. — Если я поскользнусь, ты подхватишь меня?
— Не выйдет.
— Почему?
— Я умею только убивать и соблазнять, Дей. Это тебе понятно?
Лиандри протянула ей трубку. Дейдре обхватила губами мундштук, придерживая трубку большим и указательным пальцами, и медленно затянулась. Курение было для нее ритуалом, не просто данью моде или вредной привычкой, и она действительно получала от него удовольствие. Дейдре оперлась на ладони и запрокинула голову, выпуская дым из легких.
— Я кое-что понимаю, — сказала она. — В устройстве этого мира.
Лиандри в свою очередь сделала затяжку и вопросительно взглянула на Дейдре. Ведьма любила утонченные вещи, и курить из трубки было приятнее, чем дымить папиросой. В горле у нее приятно защекотало, зрение заволакивало туманной пеленой.
— Иерархия такова: женщина, мужчина, ведьма, — со знанием дела заявила Дейдре. — Те, кто обладают силой, стоят на самом верху.
— Нет.
— Нет?
Лиандри всегда помнила об охотниках в хрустальных масках, могущих явиться в любой момент и лишить ее всего. Возможно, она могла забыть о них в моменты наивысшего блаженства, но в этом удовольствии ей было давно отказано. Лицо Кайна пронеслось перед ее лицом — неясное, текучее, — и расплылось на фоне чистого неба. По слухам, он вернулся в Гильдию стариком. Она не стала на него смотреть, чтобы сохранить в памяти его прежнее величие. Каким красавчиком он был! По нему не сохли лишь дряхлые развалины.
— Что ты видишь?
— Себя в шелках и алмазах, — мечтательно прозвучал голос Дейдре. — Но я все еще боюсь упасть.
— Не бойся. Падай.
Госпожа Келлер улеглась спиной на крышу храма, раскинув руки. Под действием наркотика купол показался ей мягким и упругим, как новая подушка. Расположившись удобнее, она поискала глазами Лиандри, с трудом фокусируя взгляд. Ведьма выглядела какой-то нереальной, окутанной светом, словно сумела преодолеть ограничения физического мира и вознеслась, присоединившись к сонму ангелов.
— А ты? — спросила Дейдре. — О чем ты думаешь?
Зрачки Лиандри вдруг сузились до размеров крошечных точек, она судорожно обхватила руками колени и уставилась ненавидящим взглядом в пустоту. На лице проступили несвойственные ей эмоции: отчаяние и боль. Вместо того чтобы просто накинуть ведьме на голову экзалторский мешок или похитить ее спящей, он решил сломить Лиандри, разбить ее каменное сердце или заставить впасть в бешенство, после которого уже не будет возврата к нормальной жизни, если жизнь колдуньи можно назвать таковой. Они стояли в кругу роз, и он подарил ей обручальное кольцо. Он знал, что она холодна, как полярная ночь, но клялся отдать ей все, что имеет, умереть вместе с ней, умереть ради нее. Кольцо было из кресета, того самого материала, из которого состоит гильдейская стена, и когда он вышел за пределы круга цветов, ее начало охватывать оцепенение. Оно поднялось от кончиков пальцев до груди и сдавило ей горло. Лиандри находилась в состоянии, близком к каталепсическому сну, а красные розы пред ее взором разгорались ярче и ярче, будто языки огня, стремящиеся пожрать ее плоть, в то время как внутреннее ледяное пламя желало соединиться с этим огнем в безумной, разрушительной пляске смерти. Покрыть землю налетом из ледяных кристаллов, заморозить весь мир, и только тогда, в объятиях холодной вечности, он станет чистым и прекрасным. Она хотела это сделать, но не смогла пересечь круг из роз, распространявших сладкий, удушливый аромат.
— О розах.
Одной затяжки хватило на несколько минут. Лиандри обрела ясность рассудка, но ее все еще трясло. Она спрятала это воспоминание в самый темный уголок памяти, но оно все равно всплыло на поверхность.
Дейдре приподнялась.
— Тебе нравятся розы?
— Я их ненавижу, — призналась ведьма.
— Еще разок? — Дейдре вытряхнула на землю пепел и потянулась к пестрому мешочку с травой, сиротливо лежащему рядом с Лиандри, собираясь самостоятельно набить трубку, но ведьма прикрыла его ладонью. — Почему нет?
— На сегодня достаточно.
— Но почему? — принялась канючить Дейдре. — Так мало!
— Хорошо. — Лиандри сжалилась над ней, ссыпала в ладонь горстку травы и протянула девушке. — Но теперь ты сама.
Госпожа Келлер не стала возражать.
— Тебе нравится Ланн? — спросила она в перерыве между затяжками.
— Что, если так?
— Как мне его соблазнить? Ты говорила, что умеешь это делать.
— Никак, — пожала плечами ведьма. — Его сердце принадлежит другой, и уж поверь мне, женщин редко любят так сильно. Честно говоря, я ей немного завидую.
