Лиандри расположилась на резной скамейке у дороги. Спину держала ровно, ладони сложила на коленях, как будто сидела на занятиях и рисковала получить нагоняй от чересчур строгого преподавателя. Ланн ожидал от нее чего угодно: обвиняющих слов, всплесков негодования или понимающих улыбок. Лиандри встретила его молча, ее лицо было непроницаемо. Она с достоинством встала, как только он подошел. Нельзя было терять время: за шесть часов им надлежало добраться до стены, окружавшей Грань. Ланн согласился на ее условия, но попросил о небольшой уступке — они пересекут границу, когда снаружи рассветет. Он собирался сделать путешествие наиболее безопасным для себя. Лиандри, насколько было известно ульцескору, ничего не грозило, но он был человеком из плоти и крови, хоть и не восприимчивым к определенным видам колдовства. Думая о смерти, Ланн иногда вспоминал тот сон, навеянный ему наркотиком: мерцающий купол над головой, каскад черных волос в отблесках алого, склонившееся над ним лицо. Первое видение перенесло его в то время, когда он был карцем, в третьем он увидел Лиандри в объятиях зубастых чудовищ, и это было реальностью, а второе… второе, скорее всего, являлось тем, что ждало его за завесой будущего. Где раскинулись пурпурные моря с берегами из чистого золота? Где воздух пропитан безмятежным покоем, словно в рае? Летиция ждала его в стране вечного лета, в которой нет места тревогам и суете. Это одновременно и радовало Ланна, и пугало. Он не хотел умирать, не так скоро, но известие, что он все-таки увидит возлюбленную, пусть и на том свете, не могло не окутать сердце теплом. И она носила кольцо — то самое, что он преподнес ей в подарок. Его обручили с ведьмой. Навеки. До самой смерти и после нее.
Лорд Бледных Вод предоставил ульцескору полную свободу действий, снабдив его бумагу со своей печатью. Ульцескор показал ее городской охране, и сонный стражник, поворчав, открыл для них врата.
Дальше они ехали в тишине, прерываемой лишь стуком копыт. В зеленоватом свете лицо колдуньи казалось бледным и неживым, а ее белый скакун с вьющейся гривой напоминал скорее призрака, чем живую лошадь. Первым делом они посетили деревню возле триофеновых болот. Их прежнее жилище пустовало, в нем все еще витал запах наркотика. Лиандри взяла из тайника алый ведьмин плащ, а Ланн добыл свой меч, спрятанный под матрасом. Ульцескор всерьез намеревался испробовать рунический клинок на монстрах, живущих за Гранью: ему не верилось, что заколдованная сталь не причинит им никакого вреда. Возможно, у зубастых чудищ есть несколько уязвимых мест, вот только никто не пытался их обнаружить. Ланн должен был на что-то надеяться, иначе это приключение могло стать в его жизни последним.
Спустя четыре часа впереди замаячила стена, истекающая волнами цвета. Ланн натянул поводья, остановив лошадь. Лиандри затормозила немного дальше, спешилась и подошла к ульцескору, держа коня за узду.
— Что случилось?
— Не знаю, как объяснить. Она приблизилась. Стала больше, шире.
— Стена?
Он кивнул.
— Этого не может быть, — мягко сказала Лиандри. — Мы просто ехали с другой скоростью.
Ланн одарил ее недоверчивым взглядом.
— Стена не двигается. Разве что вместе с землей, на которой стоит.
— Значит, сдвинулась земля, — упрямо произнес он.
Ведьма рассмеялась. Он смотрел без улыбки.
— Давай поторопимся.
— Нет. У нас есть еще два часа. Как минимум.
— Ты боишься? — спросила Лиандри не без ехидства.
— Я знаю, что такое страх. Иначе давно был бы мертв. — Ланн помолчал. — Ты чем-то похожа на нее. Думаешь, что людьми легко манипулировать. Особенно мужчинами. Никто не хочет, чтобы его называли трусом, верно?
— Ты понятия не имеешь, что происходит за Гранью днем.
— Может, они спят, как вампиры, — предположил он. — Ведь они пьют кровь?
— Не обязательно, — повела плечом ведьма. — Они потрошат людей. Иногда на время становятся ими.
— Вы хоть как-то их называете? В Гильдии?
— Нельзя назвать то, чью природу не понимаешь.
В его душу вновь закрались подозрения. Что, если там — верная гибель?
— Лири…
— Если не хочешь ехать сейчас, то слезай и перекуси.
Ланн со вздохом повиновался.
— Что ты ожидаешь там увидеть?
— Не знаю, — качнула головой она.
Лиандри явно что-то задумала, и это ему не нравилось. Она говорила мало, неохотно, как будто боялась проболтаться. Снежная Ведьма могла войти за Грань сама — и остаться там, если захочет. Так зачем ей нужен он, Ланн? Исключительно ради компании? Он должен был знать.
— Лири.
Она легла на землю, раскинув руки. Под ней расцвел узор из инея, окружил ее тело завитками, нарисовал белую диадему поверх ее головы. Ланн еще не видел таких чудес — это было красиво. Лиандри глянула на ульцескора из-под заледеневших ресниц.
— Я не отвечу, — отчетливо произнесла она.
— Почему?
— Потому что ты развернешь лошадь и уедешь.
