— Конечно, — деловито ответила Мирцея. — Беспорядочные заклинания никого еще не довели до добра. Иногда я раздариваю их послушницам. Редко, — исправилась она, поймав недоверчивый взгляд юноши.
Жрица открыла книгу, шурша бумагой. Нечитаемые символы присутствовали внизу каждой страницы, а всю остальную их часть занимали изображения бабочек. В основном картинки были черно-белыми, хотя попадались и цветные, но одного мотылька было непросто перепутать с другим, поселившимся на соседней странице: узоры их размашистых крыльев отличались друг от друга столь же разительно, как свет и тьма. Все бабочки были заботливо приколоты к бумаге крошечными булавками. Кассиан широко раскрыл глаза, когда ближнее крылышко едва заметно затрепетало: долгое заточение было заклинаниям не по душе, и они желали вырваться на свободу. Мирцея поспешно накрыла крыло пальцем, и оно перестало двигаться. Она перелистнула несколько страниц, пока не нашла искомое.
— Это то, что нужно.
— Тебе не жаль ее? Ее едва не погубило проклятье Лете.
— А тебе ее жаль? — холодно осведомилась Мирцея. — Их имена странно похожи: Летиция, Лете. Ты не находишь это тревожным? Ты хочешь, чтобы она стала архиведьмой? Мало ли они натворили в свое время?
— Я не знаю, чего я хочу.
— Именно поэтому ты пришел ко мне, — сказала жрица тоном, не терпящим возражений, — и будешь делать то, что я скажу.
— Возможно, я… — Он замялся, не смог договорить. Его обуревали чувства, и сомнения в этих чувствах, и много чего еще смешалось воедино в его мозгу: требовалось время, чтобы разложить все по полочкам, а времени-то как раз и не хватало. — Мирцея, — произнес он тоскливо, не в силах подобрать нужные слова.
— Нет. — Жрица осторожно убрала булавку, сдерживающую заклинание. — Молчи. Я знаю, о чем ты думаешь, и я так думала когда-то. Люди слабы, Касс, но мы должны быть сильными. Если не мы, то кто? Ведьм, которых принимает Гильдия, доставляют туда в занавешенных клетках, как диких животных. Сюда приходят добровольно. Не о чем здесь думать, — твердо промолвила она, вкладывая ему в руку мотылька.
Он сжал кулак, и заклинание забило крыльями, возмущенное столь грубым обращением. Мирцея накрыла руку юноши своей, заглянула ему в глаза. Ведьмы были, есть и будут, но Кассиан такой один, и она не хотела его терять. Разве она не сделала для этой девочки все, что было возможно, как и для каждой заблудшей овечки, появлявшейся здесь с периодичностью в год-два? Летиция ди Рейз отправилась на поиски приключений и давно должна была понять, что мир не так приветлив и ясен, как видится с родного холма. Упоминание о Тени Охотника только убедило Мирцею в правильности своих суждений. В ковене учатся в парах, но из двоих остается только один.
— Спрячь. — Жрица захлопнула гримуар и убрала его в складки мантии. — Она просыпается.
Когда Летиция зашевелилась и открыла глаза, Мирцеи уже и след простыл. Госпожа ди Рейз прокручивала в голове обрывки разговора, и кое-что казалось совершенно очевидным: эти люди хотели ее обмануть. Жрица поманила девушку иллюзией силы, но она, как и Лайя-Элейна, не имела намерения ее обучать.
— Ты могла умереть, — заговорил он. — Зачем ты сняла браслет? Ты так сильно меня ненавидишь?
У него была лампа, и свет казался чересчур ярким и назойливым. Еще больше девушке докучали его упреки. Летиция прикрыла глаза тыльной стороной ладони. Ей не давало покоя одно слово, слетевшее с уст Мирцеи. Оно врезалось в память и раз за разом стимулировало воображение: архиведьма. Это звучало так же замысловато, как, например, высокая магия.
— Касс, прошу тебя, не начинай все снова.
Ее щеки коснулось что-то твердое и холодное.
— Возьми.
Он протягивал ей перчатку. Летиция отвлеклась от своих мыслей и изумленно воззрилась на юношу. Его лицо отражало горечь и какую-то потерянность: трехлетний мальчик, оставшийся без отца и матери и вдобавок заблудившийся в большом городе, как будто одной беды ему было мало.
— Зачем это мне?
— Просто возьми.
— Хорошо. Если ты настаиваешь. — Чуть подумав, Летиция выразила свои опасения вслух: — А если она мне не по размеру?
— Примерь.
Перчатка оказалась впору. Внутри она была отделана мягкой кожей. Летиция приподнялась на локте, рассматривая обновку. Вставки из стекла и металла блестели в желтоватом свете.
— Подошла? Отлично. Она твоя.
— А ты?
— А я? — растерянно переспросил Касс, словно позабыл, что означает это слово. Во взгляде, которым одарили юношу, была неясная тревога. Он вспомнил ее залитое слезами лицо, как она тянула руки сквозь решетку, и в груди заныло сердце. Ему захотелось сказать правду, прямо сейчас, не откладывая. — А мне она больше не нужна. Ты окончательно проснулась? Помнишь то место, что я тебе показывал? С водопадом?
— Помню, — кивнула Летиция.
Он поднялся.
— Пойдем со мной. Скоро тебе не придется мириться с моим обществом.
— Касс? Что ты от меня скрываешь?
— Ничего, — сказал он, ясно давая ей понять, что врет. Летиция прочла это в его потухших глазах. — Ты хочешь быть ведьмой или нет?
Архиведьма. Лете. Разве она могла сказать нет?
— Конечно, хочу.
