Он и сам заблудился. Он не имел ни малейшего представления, в какой стороне находится «Гея» или путеводная проволока. Иногда ему казалось, что он различает ее серебряный блеск, но каждый раз обнаруживал вместо проволоки либо лужицу, либо камень с блестящими вкраплениями и шел дальше наугад под плотным балдахином тумана. В конце концов именно эти бесцельные блуждания и спасли его – он споткнулся о проволоку, описав полный круг.
Рядом с ним внезапно появились Каллен и Харборд, связанные шелковым шнуром. Он с трудом выговорил:
– Ну как… нашли?..
– Нет, – угрюмо ответил Харборд. Его иссеченное морщинами лицо было безмерно усталым. – Но мы ее найдем.
– Вернись на ракету и отдохни, – посоветовал Каллен, – а мы будем искать.
– Нет, – отрезал Хэм.
Харборд сказал с неожиданной мягкостью:
– Не бойся. Она достаточно благоразумна и хладнокровна, чтобы ждать на одном месте, пока мы ее не найдем. Не могла же она уйти на полную тысячу футов от конца проволоки!
– Если только ее не вынудили бежать дальше или не утащили! – с отчаянием ответил Хэм.
– Мы ее найдем! – повторил Харборд.
Но десять часов спустя, после того как они несколько раз прочесывали пространство возле «Геи» вдоль и поперек, пришлось признать, что Патриции и радиусе двух тысяч футов от ракеты нет. Десятки раз за время их бесплодных поисков Хэм испытывал почти непреодолимое желание освободиться от проволоки и отойти чуть дальше в дразнящий туман. Ведь она могла ожидать спасения совсем рядом – только-только за пределами видимости и слышимости… А вдруг она лежит с вывихнутой ногой всего в десятке шагов от границы круга, который они описывают, а они так об этом и не узнают? Но уйти от единственного указателя, который связывал их с ракетой, было бы почти наверное бесцельным и бессмысленным самоубийством.
Когда они добрались до колышка, которые вбил Каллен, чтобы отметить место, откуда они начали обход, Хэм остановился.
– Вернемся на корабль, – мрачно сказал он. – Перелетим на четыре тысячи футов в этом направлении и снова пойдем в обход. Дальше чем на милю от того места, где я ее потерял, Пат уйти не могла.
– Мы ее найдем, – упрямо повторил Харборд.
Но они ее не нашли. После бесплодных мучительных поисков «Гея» по указанию Хэма села в точке, позволяющей описать круг, соприкасающийся с уже обследованными двумя, и они снова вышли на розыски.
С момента исчезновения Пат прошло тридцать часов, и все трое валились с ног от усталости. Первым сдался Каллен и, пошатываясь, побрел к ракете. Когда остальные двое вернулись на «Гею», чтобы перелететь на новое место, они увидели, что он спит одетый, положив голову на стол возле чашки с недопитым кофе.
Часы медленно уходили в вечность. Сатурн продолжал непрерывно удаляться от туманной планеты, прощаясь с ней до следующей встречи через сорок дет. Харборд молчал, и о том, что назначенный им последний срок истекает, сказал Хэм.
«Гея» опускалась на новую исходную точку, когда он заговорил:
– Время на исходе. Я не хочу, чтобы вы с Калленом застряли на Уране. Если мы и на этот раз не найдем Пат, вы улетите. Ясно?
– Нет, – ответил Харборд. – Эти слова мне непонятны.
– Вам незачем тут оставаться. Хватит и меня одного. Я возьму часть продовольствия и все оружие и боеприпасы.
– Ха! – проворчал Харборд. – Что такое сорок лет?
Ему шел шестой десяток.
– Я приказываю вам лететь, – тихо сказал Хэм.
– Во время полета командир – я. И мы не улетим. Мы найдем ее.
Но в сущности не оставалось никакой надежды. Когда они приготовились выйти из корабля, Каллен проснулся и присоединился к ним. Они заняли позиции вдоль проволоки на расстоянии шестисот пятидесяти футов друг от друга и двинулись в обход. Хэм еле передвигал ноги. Уже сорок часов он не спал и ничего не ел, если не считать нескольких кусочков шоколада с чашкой кофе во время кратких перелетов. Туманные фигуры теперь представлялись его усталым глазам жуткими чудовищами – они словно подбирались все ближе и усмехались все более злобно.
И поэтому, когда они прошли примерно четверть пути и он увидел в тумане какое-то более плотное пятно, ему пришлось долго щуриться и вглядываться, прежде чем он убедился, что глаза его не обманывают.
Он дернул проволоку, подавая остальным сигнал остановиться, и различил новый звук – ровный, глухой топот, совсем непохожий на призрачные шорохи и шелест туманных фигур. И тут же до его ушей донесся еще один странный, заглушенный, но, несомненно, реальный звук. Хэм трижды дернул проволоку и, когда его товарищи подошли, кивнул на темное пятно и сказал:
– Мы можем дойти туда, если свяжем два шнура. Этого вполне хватит.
Все трое осторожно углубились в туман. Позади осталось пятьдесят футов… шестьдесят… Внезапно Хэм понял, что перед ним проходит цепь множественных тварей – по-видимому, гигантская цепь, так как ей не было видно конца. Безнадежно махнув рукой, он медленно повернулся и пошел назад, но вдруг остановился как вкопанный. Он услышал резкий сухой звук – звук кашля!
Не думая об опасности, Хэм бросился к цепи и закричал:
– Пат! Пат!
