– Они прекрасны! – прошептал Тим, очарованно глядя на камни. – Неудивительно, что богатые женщины с ума сходят, чтобы их заполучить. Но Диана… мы оставим один из них… для тебя.
Она засмеялась.
– Есть вещи, которые я бы хотела иметь много больше, Тим.
Какой-то громкий звук перекрыл рев ветра. Они знали, что это значит. Тим поднялся и стал всматриваться через забранное прутьями окно в сверкающую ночь и, мгновение поморгав, разглядел четырехфутовое тело аборигена перед дверью купола. Кривые когти аборигена впились в лед. На Титане ни одно живое существо не могло выстоять перед бесконечно завывающим ветром. Ни одно существо, кроме человека, прибывшего из более ласкового мира.
Тим медленно открыл дверь, сдвигая ее звено за звеном, так как просто физической силы на то, чтобы удержать дверь, ему бы не хватило. Ветер ликующе взревел, зазвенев висящей на стенах посудой, закрутив разбросанную одежду в безумном танце, охладив воздух так, что он, казалось, наполнился ледяными кристаллами.
Абориген, словно морж, скользнул через порог. Обтекаемым телом он напоминал кита, блестящая кожа с двухдюймовым слоем пупырчатой кожи. Когда Тим плотно закрыл дверь, существо открыло тонкие веки, и на человека уставились огромные, люминесцентные, умные как у собаки глаза.
Этот абориген Титана был ненамного умнее, чем пес святого Бернарда[8], такой же мирный и безобидный, великолепно приспособленный для местных условий – высшая форма жизни, известная на Титане.
Абориген полез в мешочек, открывшийся на его эластичной спине.
– Ух! – объявил он, показав белое яйцо. В сравнительно теплом воздухе комнаты огненная орхидея начала переливаться различными цветами.
Диана взяла камень. В ее руке камень начал сверкать еще ярче, стал еще великолепнее. Камешек был маленьким, не больше, чем яйцо малиновки, но совершенное, выточенное из единого куска камня.
– Ох! – воскликнула Диана. – Этот камень великолепен.
Тим усмехнулся.
– Так сделки не заключают.
Он вытащил черную коробку, где держал товары для торговли. Открыв ее, он продемонстрировал небольшие зеркала, ножи, бусинки, спички и прочую ерунду.
Угольные черные глаза аборигена страстно заблестели. Он смотрел то на одну вещицу, то на другую в полной нерешительности. Он коснулся их по очереди своей трехпалой рукой, а потом хрипло заворковал. Его взгляд скользил по комнате.
– Ш-ш-ш! – резко объявил он, указав пальцем. Диана взорвалась неожиданной вспышкой смеха. Абориген показал на старые часы с ручным заводом на восемь часов, почти бесполезная здесь вещица. Тем более что регулировать их было довольно сложно. Наверно, аборигена привлекло их тиканье.
– Нет, нет! – хихикнула она. – Это тебе не нужно. Сюда посмотри! – Она показала на коробку с товарами.
– У-ггг! Ш-ш-ш! – Абориген был настойчив.
– Хорошо, сам хотел!
Она протянула аборигену часы, и тот поднес их к своим кожистым ушам, прислушался. Потом заворковал.
Действуя совершенно импульсивно, Диана вынула из коробки перочинный ножик.
– Вот, – протянула она нож аборигену. – Возьми. Не хочу тебя обманывать. И это тоже возьми.
Абориген забулькал. Крючковатыми ногтями он вытащил блестящее лезвие, потом закрыл ножичек и убрал его в мешочек за спину, туда же последовали часы. Теперь мешочек выделялся подобно миниатюрному горбу. Абориген направился к двери.
– Ух! – пробормотал он.
Тим выпустил его, наблюдая через окно, как тот скользил поперек склона. Тупой нос был направлен по ветру, а сам он двигался боком к ветру.
– Расточительно! – усмехнулся Тим, повернувшись к Диане.
– Нож ценой в пятьдесят центов, в обмен на это, – и она ласково погладила драгоценный камень.
– Пятьдесят центов он стоит дома, – напомнил ей Тим. – Вспомни, сколько мы заплатили за фрахт, тогда поймешь, что я подразумеваю. Взгляни на жителей Нивии. Они добывают золото, чистое, девственное золото прямо из жилы, но к тому времени, как оно достигает Земли, его только и хватает, чтобы они сводили концы с концами.
– Золото?
– Да. Все очень просто. Ты же знаешь, как мало груза может нести ракета. Ведь нужно брать с тобой топливо и провизию для того, чтобы долететь от Земли до Титана и назад. Простая прогулка длиной в семьсот восемьдесят миллионов миль и множество неприятностей по пути. Думаю, что стоимость золота составит процентов тридцать от его первоначальной стоимости.
– Тим, а мы сколько истратили? Сколько мы получим?
– Ну, нам разорение не грозит. К тому же мы сами будем путешествовать с нашим товаром…
– А если мы их потеряем?
– Не должны. В противном случае нам ничто не поможет.
Прошло месяца три. Их небольшой запас огненных орхидей достиг пятнадцати, потом восемнадцати. Конечно, супруги понимали, что их камни никогда не продать за удивительную цену того первого, но половина ее… даже десятая часть означает богатство и роскошную жизнь. Это стоило года жертв.
На Титане трясло постоянно. Девятичасовые дни сменялись невероятно свирепыми девятичасовыми ночами. Ни на секунду не затихающий ветер выл, бил и рвал. По равнине, подчиняясь приливным силам Сатурна, ползли ледяные горы.
