Кин фыркнул, его коробило от того, с каким пренебрежением девушка говорила о разбойных нападениях. Однако, прежде чем он смог что-то сказать, они вошли в огромную пещеру, выход из которой был перекрыт силовым полем. Единственный источник тусклого света находился далеко наверху, и в его тусклом свете Кин уставился на узкую глубокую расселину, то ли трещину, то ли яму, которая пересекала пещеру от стены к стене и уходила в стену справа и слева.
– Вот наша западня для ползунов, – пояснила девушка. Потом она указала на мостик через трещину – единственный тяжелый брус металла, перекинутый через двадцатифутовую пропасть. Мостик был не больше двенадцати футов в ширину и выполнен в виде молнии, имеющей четыре зигзага.
– Медь! – воскликнул Кин.
– Да. Здесь нет тварей, которые питались бы медью. Так что мост наш никто не уничтожит. Понимаешь, как работает эта западня? У ползунов нет ни глаз, ни органов чувств. Они и могут-то всего лишь ползать. А вслепую четыре раза повернуть под надлежащим углом – фантастика. Они пытаются пересечь расселину, срываются, падают и разбиваются далеко внизу. Большинство из них неопасно, если не считать уничтожение металла, которым они питаются, – а потом она махнула рукой, – там, за полем, наша воздухопроизводящая установка. Там настоящее подземное замороженное море, где полно неона, аргона, кислорода, и мы с легкостью можем их извлечь. Хочешь пересечь мост и взглянуть на все это собственными глазами?
Кин подошел к краю пропасти и осторожно посмотрел вниз. Расселина была очень глубокой, свет не достигал дна, лишь слабо серебрился на стенах. Без сомнения, это поблескивали разбитые кристаллы. Потом он нахмурился, с сомнением посмотрел на странный мостик и, отбросив прочь гордость, встал на колени и медленно на четвереньках двинулся вперед.
Только достигнув противоположного края расселины, он встал на ноги, хотя все это время слышал за спиной высокомерные смешки. Обернулся он как раз вовремя, чтобы увидеть, с какой небрежностью, словно она шла не по узкому мостику, а по шоссе, девушка пересекла пропасть. Кин покраснел до кончиков волос – судя по всему, Пери и в самом деле имела стальные нервы, а через мостик погнала его специально, чтобы лишний раз уколоть.
– Там, – указала она. – Посмотри туда.
Кин уставился в полутьму. В дюжине шагов впереди проход, казалось, расширялся снова, открывая еще одну огромную пещеру много больше первой.
– Там проходит труба, и с помощью простого нагревания мы можем получить все, что нам необходимо, – объяснила Пери. – Только время от времени приходится удлинять «трубу». Именно поэтому наша колония запечатана электростатическим полем… А-а-а-а!
Ее лекция неожиданно превратилась в испуганный крик. Кин обернулся. Часть пещеры между ними и мостом пересек язык темных кристаллов.
– В чем дело? – удивился он. – Мы же можем вернуться, просто разбросав их в стороны.
– Нет! – завопила Пери и, схватив Кина за руку, потянула назад. – Разве ты не понимаешь? Это поедатели углерода. Твое тело из углерода. Они… Смотри!
Кин отпрянул, осознав, как опасна серо-черная плоская кристаллическая глыба почти у самых его ног. Он уставился на массу кристаллов. Очевидно, они появились из выступа скалы справа. Пол пещеры был заполнен кристаллами. Время от времени один из них соскальзывал, со слабым звоном скатывался к краю пропасти и срывался в бездну. Но кристаллов были сотни, и ждать, пока пол очистится, не было никакой возможности. Кин отскочил в сторону, но в тот же миг другой кристалл оказался у его ног.
Неожиданного Кин решил действовать. Он подхватил Пери на руки и зигзагами, стараясь обходить кристаллы, помчался к мосту. Девушка попыталась вырваться из его объятий и приказала:
– Отпусти меня.
А потом затихла, потому что Кин, не обращая внимание на ее замечание, продолжал словно балерина двигаться вперед. Он отступал, прыгал, крутился, так или иначе приближаясь к медному мосту. Наполовину бегом он миновал четыре острых изгиба и наконец поставил Пери на пол на противоположной стороне расселины.
Она же всего лишь равнодушно посмотрела на него.
– Отлично! – спокойным голосом объявила она. – Зачем ты это сделал?
– И это вся благодарность? – удивился он.
– Я и сама могла о себе позаботиться, – отрезала она. – Но я спросила тебя: ты-то зачем это сделал?
– Потому что… – Кин запнулся. В самом деле: зачем он это сделал? И тут он неожиданно понял, что у него не было никакого желания смотреть, как Пери умирает. Увидеть ее униженной… да! Даже наказанной… но не то, как она умирает.
– Это был просто импульс, – наконец объявил он. – Если бы я задумался на секунду или две, то, наверное, оставил бы вас там умирать.
– Лгун! – объявила она, только улыбнулась при этом. – Ладно, спасибо за намерения, хотя я могла бы и сама спастись. Но ты сильный и… честный! – а потом в ее голосе неожиданно зазвучали тревожные нотки. – Твоя нога! Твоя обувь! Быстро разувайся!
