Кин опустил взгляд. Едва различимое, на коже расползалось серовато-черное кристаллическое покрытие. Еще мгновение, и он почувствовал острую боль в пальцах ноги. Зарычав, он рывком сорвал ботинок, и тот кувырком полетел в пропасть, вместе с налипшими на него ползунами, но еще до того, как скрыться во тьме, он превратился в бесформенную массу острых как иглы кристаллов.
А Пери уже опустилась на колено.
– Твоя нога! – завопила она. Откуда-то она выхватила крошечный перочинный нож, лезвие которого было острым, как бритва. Так и не выпуская его ногу, она вонзила нож в плоть.
Не обращая внимания на его вопли от боли и удивления, Пери отсекла часть пальца с огромным куском кожи и резким движением ножика отправила их вслед за ботинком, а потом стала изучать собственные ботинки и встретилась взглядом с Кином. Впервые за все время их знакомства она оказалось выбитой из колеи. Ее зеленые глаза широко раскрылись от беспокойства.
Все происходило слишком быстро.
– Дурак! – воскликнула она. – Дурак!
Ошеломленный Ким уставился на свою кровоточащую ногу.
– Господи! – пробормотал он. – Похоже, мы спаслись лишь по счастливой случайности. Спасибо… В отличие от вас не стану экономить на благодарности. Большое спасибо за спасение.
– Ха! Думаешь, я бы потерпела поедателей углерода на этой стороне пропасти? Только поэтому я тебе помогла.
– Тогда проще всего было столкнуть меня в эту попасть, – парировал Кин.
– Жаль, что эта мысль не пришла мне в голову, – вздохнула Пери, а потом, повернувшись, зашагала назад, в сторону колонии.
Кин замотал остатками носка изуродованную ногу и захромал следом. В душе его царила настоящая сумятица. Было что-то удивительно привлекательное в этой принцессе пиратов, нечто большое, чем изящество и фантастическая красота. Он обругал себя за мягкотелость, а потом прибавил шагу и догнал Пери.
– Как ваше имя? – резко спросил он, схватив девушку за руку.
– Если тебе нужно какое-то слово, чтобы обращаться ко мне, то можешь называть меня командиром, – холодно объявила она.
– Единственный человек, которого я мог бы назвать своим командиром никогда никакого отношения к Рыжей Пери иметь не будет.
Девушка покосилась на него.
– Зачем тебе мое имя? – спросила она изменившимся тоном. – Хотя понятно… Ты, Фрэнк Кин, хочешь меня перехитрить. И у тебя не хватает пороху, чтобы признаться в том, что ты меня любишь.
– Любить вас! – фыркнул Кин. – Любить! С чего… – а потом он неожиданно осекся. – Думаете, я захочу иметь какое-то отношение к пирату и убийце? Обещаю, что приложу все усилия для того, чтобы притащить вас в суд. Сколько человек вы убили? Скольких заставили страдать?
– Не знаю, – честно ответила она. – Что же касается убийств… Я никогда никого не убила специально, только при самозащите.
– Что вы говорите… А что вы скажете про зверства на Гермесе?
Она внимательно посмотрела на Кина.
– Фрэнк, я не имею никакого отношения к Гермесу. Разве ты не понимаешь, что люди все подряд валят на Рыжую Пери. Каждый капитан, пострадавший от какого-нибудь недоделанного флибустьера, обвиняет в грабеже меня. Мне нужно было бы иметь сотню судов, чтобы совершить все преступления, которые приписывают мне.
– Но ведь вы пират.
– Да, и на то есть причины. И… Почему я вообще должна перед тобой оправдываться? Мне совершенно неважно, что ты думаешь обо мне.
– Все равно, – прорычал он. – Я сообщил вам, что думаю о вас. Думаю, вашим родителям стоило бы вас хорошенько отшлепать. Вы испорченный, капризный и опасный ребенок.
– Мои родители, – эхом отозвалась Пери.
– Да. Вы думаете, они бы гордились вами?
– Надеюсь, – неспешно протянула она. – По крайней мере один из них, – она остановилась у двери своих апартаментов, отперла ее, а потом совершенно других голосом – резким, не терпящим возражений, добавила. – Заходи.
Кин последовал за девушкой в шикарно обставленную палату. На мгновение Пери исчезла, а потом появилась с бутылкой и бинтом.
– Давай сюда свою ногу, – приказала она.
– Все в порядке. Не стоит…
– Снимай все эти тряпки! – продолжала командовать Пери. – Не хочу, чтобы ты подцепил какую-нибудь инфекцию.
– Сейчас, – сказал он, забирая у нее бутылку. – Однако если я умру от инфекции, то вам не придется убивать меня. Одним преступлением на вашей совести будет меньше.
Взгляд ее зеленых глаз, казалось, смягчился.
– Запомни это, Фрэнк, – тихо сказала она. – Я ведь могла позволить тебе умереть там, на краю пропасти. Могла, но не сделала.
На это Кину сказать было нечего. Мгновение он рассматривал ее прекрасное лицо, а затем ни к селу ни к городу снова спросил:
– Так как все-таки вас зовут?
– Пери, – улыбнулась она.
– В самом деле Пери? Странное имя.
– Да это персидское слово, обозначающее то ли импа, то ли эльфа.
– Знаю. Работал в Ираке. Хотя значение этого слова сложнее. Пери – имя ребенка, ослушавшегося – ангела, ожидающего, когда его пустят в рай.
Лицо Пери стало задумчивым.
– Да, – тихо пробормотала она. – Ожидающего, когда его пустят в рай.
– Значит, Пери, и все? – с сомнением поинтересовался Кин.
Девушка заколебалась.
