– Иначе что? У меня нет выбора, мамочка. Ты мне его не оставила!
Санни поднял взгляд.
«Мамочка?»
– Ты ничего мне не оставила и вместе с папой не хочешь меня признавать. Что мне еще остается делать? – Ариан истерически засмеялся, но в следующую секунду яростно прокричал: – Что? Ответь мне!
Королева прошлого была спокойна.
Качая головой, Ариан продолжил:
– Почему оно мертво? Оно же должно быть живым. Это же сердце последней наследницы королевства воли.
Праетаритум улыбнулась.
– Ты так думаешь?
Ариан пошатнулся.
– Что?
– Ты не узнаешь правду, пока не вытащишь ребят из королевства воли.
– Надеюсь, мне сейчас послышалось. – Ариан приложил ладонь к уху. – Я говорил тысячу раз, что не могу это сделать.
– Уверена: когда я тебе кое-что расскажу, ты бегом побежишь, чтобы спасти их, и найдешь сотни способов для этого.
Королева провела рукой по каменному стенду, на котором недавно стоял сундук.
– Но ты узнаешь об этом только после того, как вытащишь их оттуда.
– Я не смогу! – Ариан выходил из себя. Как бы он ни старался скрыть тревогу, все было тщетно. – Они сами должны найти выход.
– Они вряд ли смогут его найти, – глухо проговорил Санни, поднимаясь с колен. – Им нужно помочь.
– Даже при всем своем желании я не смогу! Так что нет смысла молчать, Праетаритум. Расскажи о том, что хочешь поведать.
Взгляд королевы смягчился. Она не видела в глазах сына лжи и поняла, что он говорит правду. Вернуть ребят ему не под силу.
– Что ж, раз так, то мой рот на замке.
Ариан почувствовал себя отвергнутым. Снова.
– Но почему?
– Это лишь сильнее тебя раззадорит. Ты и твоя вселенная обречены на исчезновение. Жители королевств еще могут разбрестись по другим измерениям, но ты – точно покойник. От смерти тебе не сбежать.
Ариана охватило желание… нет, необходимость задушить ее, чтобы заглушить горечь поражения и осознания своей смерти.
– Я не могу просто так умереть.
– Можешь. – В правой руке Праетаритум держала факел, в левой – коробки с таблетками. Она наблюдала за тем, как Ариан в ужасе качает головой.
– Остановись, – прошептал он. Во рту появился привкус крови. – Не делай этого.
– Бромелия умерла почти шестнадцать лет назад, как раз в день рождения этого принца. – Она кивнула в сторону Санни. – И для тебя уже некому создавать лекарства. Прости, сын.
– Нет, не надо!..
Все это время лишь лекарства поддерживали его жизнь. Ариан хотел подбежать к ней, но ноги стали ватными, в глазах потемнело. Действие препарата исчезало каждый раз, когда повелитель межвремья переносил сильный стресс.
Нужна была новая доза, и теперь она полыхала у него на глазах – его последняя надежда оттянуть конец.
Ему хотелось плакать. Он упал на колени от бессилия. В глазах Праетаритум не было ни капли сожаления. Секунды пламя пожирало картонные упаковки на каменном полу, но для Ариана они стали вечностью.
К лекарствам в огне подбежал Санни. Чувствуя невыносимую боль от языков пламени, он вытащил все упаковки и потушил их о свою одежду, пытаясь заблокировать поступление воздуха. Слезы выступили на его глазах. Ожоги были не сильными, но любые прикосновения заставляли вздрагивать.
Праетаритум не могла вымолвить ни единого слова. Она не противилась, даже когда принц подал коробки Ариану. Он заметил на его шее наливающиеся синяки.
Королева сжала кулаки. В ее глазах возникла жалость.
– Живи, Ариан, сколько сможешь. Рано или поздно эти лекарства закончатся, а вместе с ними закончишься и ты.
Кален вновь перечитал написанное в папке, найденной Ларалайн, рассмотрел место вырванной страницы, пытаясь представить, что там было.
Он откинулся на землю. Челка лезла на глаза. Он вытащил из рюкзака ножницы и подрезал ее. Вышло не хуже, чем у парикмахеров, к которым любила ходить его мама.
«Мама» – воспоминания о ней причиняли ему боль. В реальности прошло почти полгода с момента его исчезновения.
Что мама могла делать сейчас? Смотреть кино? Готовить? Быть на работе? А может, плакать? Реветь навзрыд и каждые пять минут выглядывать в окно с надеждой увидеть единственного сына на пороге.
Иона тоже скучала по родным. Семья отчасти была в курсе ее дел, но наверняка не находила себе места. По щеке скатилась слеза. Красс испугалась и тут же ее стерла. Лишь бы никто не увидел.
Тревис прилег в домике неподалеку, повернувшись лицом к окну, а Ларалайн поправляла платье. Она обшарила карманы и вытащила сложенную бумагу.
Хруст привлек внимание Станли:
– Что это?
– Ничего. – Она спрятала бумагу в карман и вышла из комнаты.
Тревис встал, немного пошатываясь. Идти незаметно было невозможно. Даже самый тихий шаг слышался внизу. Он спустился на первый этаж, опираясь о стену: перила были слишком хрупкими.
«Мы выбрали не лучшее место для отдыха».
В соседней комнате Ларалайн собирала рюкзак. Заметив Тревиса на пороге, она вздрогнула.
– Тихо же ты крадешься.
– Пол скрипучий.
Девушка кивнула и продолжила возиться с вещами. На ветхом, покачивающемся столе лежали контейнеры с едой, упаковки с супами и прочими припасами. Аппетита они не вызывали. Все заметили, что еда и вещи из живого мира не портятся.
