Достаточно было взглянуть на парня, чтобы понять, что он чья-то жертва, насильно удерживаемая взаперти. Мужчина поспешил освободить его от пут.
– Как ты здесь оказался?
– Долгая история, связанная с одним психом.
Когда веревки упали с рук, Кален поднялся с земли и поблагодарил своего спасителя:
– Спасибо. Нам нужно уходить. Он вот-вот вернется.
– Кто? – От мужчины неприятно несло перегаром. – Я сейчас же вызову полицию.
– Может, обойдемся и без нее? – послышалось со стороны выхода.
И вновь, когда свобода была так близко, жизнь подставила Калену очередную подножку, потому что именно сейчас, когда он здоров и свободен, на пороге ангара, прислонившись к стене, стоял, злорадно улыбаясь, Тревис.
– Ты встретился с ней, да?
Кален не мог шагнуть ни назад, ни вперед. Его тело помнило каждый удар Тревиса и свою беспомощность перед ним. Уверенность в шансе на побег померкла.
Тревис прошел внутрь ангара, закрыл за собой дверь и стал приближаться к загнанным в угол жертвам.
– Кто вы такой? – спросил мужчина. – Это вы заперли его здесь?
– Надо же, Самния прислала к тебе помощника, наверное, навеяв ему видения.
Мужчина в недоумении разглядывал парня, что был меньше его в два раза и младше не меньше чем в три.
– Я сейчас же звоню в полицию!
Он демонстративно вытащил телефон из кармана, и Кален, не успев предостеречь его от неверного шага, стал свидетелем умопомрачительной жестокости бывшего друга: тот быстро достал из кармана складной нож и ударил мужчину в плечо.
Мучительный вопль, раздавшийся в ангаре, не всколыхнул в Тревисе ни одной эмоции. Новомодный телефон тут же был раздавлен решительным ударом его ноги. Кален убедился, что рана не смертельна.
– Я не буду убивать его как свидетеля, но он видел слишком много и может все передать полиции. А вот если…
– Ты спятил! – Кален вскочил на ноги, едва не набросившись на него, когда вспомнил о своей слабости. Накинется, чтобы сразиться за свободу, – останется гнить избитым в ангаре.
«Бежать». Лишь это стремление теперь занимало все его мысли, но мужчина, который еще несколько минут назад был спасителем, теперь сам нуждался в его помощи.
На ум пришел лишь один выход.
В ту секунду, когда Тревис наклонился к раненому, чтобы вытащить нож, Кален бросился к открытой двери так резко и быстро, что был замечен лишь из-за звука шагов. Погоню не пришлось ждать долго. Плотно росшие друг к другу одинаковые деревья замедляли его бег.
«Вечно это длиться не будет». Кален готовился к тому моменту, когда тело начнет отказывать и бок прошьет игла боли. Стоило подумать об этом, как так и случилось, и теперь им двигала лишь жажда свободы и дикое нежелание возвращаться в душный плен, полный истязаний. А после такого дерзкого побега удары кулаками покажутся ему благословением.
Приближающиеся шаги становились все громче, как и дыхание Калена. Уверенность в возможности улизнуть стремительно покидала его, когда каждый вдох стал отдаваться болью. Но он пока не уступал подкрадывающемуся отчаянию: даже если его нагонят, Кален будет сопротивляться до последнего.
Но вот он наступил на скользкий пучок травы – жизнь подбросила ему очередную подлянку. Он неудачно рухнул на спину: голова гудела от удара о выступающий корень дерева.
Шаги приближались.
«Неужели это конец? Я снова проиграл?» – Кален ударил бы по злосчастному корню, но сил уже не осталось. Он покорно ждал, когда Тревис нависнет над ним, схватит за волосы, чтобы поднять и взглянуть на его скорбь по ускользнувшей свободе, и потащит обратно к ангару.
Шаги стихли внезапно. Сменились загадочным шепотом деревьев. Сквозь пелену перед глазами Кален увидел, как ветер играет тонкими ветвями и зеленоватыми листьями.
Шагов все не было слышно. Ни быстрых, ни медленных. Казалось, мир оборвал их или создал вокруг Калена вакуум, проникнуть в который мог лишь ветер.
Он решился присесть и оглянуться назад. Его окружали равные что по толщине, что по длине и расстоянию друг от друга деревья с торчащими над землей массивными корнями.
Тревис словно растворился.
«Я что, сам себе придумал, что он бежит за мной?» – Хоулмз был так запутан и испуган, что готовился поверить даже в это, но внезапно вспомнил о предостережении Самнии: избегать деревьев. Особенно леса. Особенно когда ослаблен.
С дрожащими от слабости ногами Кален встал и оперся о дерево. Путь позади ничем не отличался от пути впереди, справа и слева. Дорогу к трассе не найти, и даже откройся она сейчас перед Каленом, признался юноша себе, он не смог бы найти путь домой. И с этим горьким осознанием Хоулмз сел, поглядывая на небо.
Деревья шептались все громче. Казалось, можно было понять, о чем они говорят:
От усталости Кален не придал этому значения, списав все на свою фантазию, но буквы превращались в слоги, а те – в слова, и вот уже слышалось:
Сомнений в правдивости слов Самнии не осталось. Заточенная в дерево ведьма нашептывала ему слова, и, хотя в эти минуты Кален готов был принять любую помощь, он помнил о том, что его родственница сотворила с этой ведьмой.
