В семнадцать лет это мнилось им криком. Эди знал, что крик их слишком слаб и, в сущности, бесполезен, но не волновался. Никакой, даже самый громкий вопль ничего не изменит. Но зато он их объединял. Они выходили под покровом темноты, каждый раз к новой стене. Элиана и Бени рисовали. Он и Йони стояли на страже. Дорон отвечал за еду и напитки. Совместное творчество Элианы и Бени порождало граффити, неравноценные по качеству. Им было все равно. Они не пытались творить искусство. Они хотели докричаться до людей. Надеялись на шокирующую статью в местной газете, на обсуждение в школе, которое подтвердит их дерзкую правоту. Этого пока не произошло, но, возможно, произойдет в будущем.
Беседы в бомбоубежище уже перестали их удовлетворять. Разделение мира на тех, кто здесь, и тех, кто там, снаружи, стало размываться. Ночные вылазки для них сделались осью, вокруг которой вращалась новая Солнечная система. Их поглотили планы, споры о том, что нужно нарисовать или написать в следующий раз, о послании, которое они хотят передать миру. Но, по правде говоря, в этом не было никакого смысла. Иногда Эди задумывался, верит ли хоть кто-то из них в то, что они делают. Тем не менее сила притяжения не давала им сходить с орбиты.
Порой Эди смотрел на них со стороны и ухмылялся. Компашка избалованных подростков, которые строят из себя детей улицы. Никто из них не решался соскрести с себя слой притворства. Задаться вопросом, доверяет ли сам себе. Проверить, есть ли на короле хоть какая-то одежда.
На сей раз стена была высокой. Бени заметил выступавший из нее шест, и они затянули на нем конец веревки, которую принес Дорон. Дорон и Йони подтянули Элиану наверх, а Эди оставался внизу. Бени начал с нижней части стены. Одной рукой он рисовал контур того, что позже раскрасит Элиана, другой держал веревку. Элиане было труднее. В правой руке она сжимала баллончик с краской, а в левой – изображение музыканта, которого они решили нарисовать в качестве символа. Вокруг должно быть написано: «Мир не сможет заглушить нашу музыку» – или что-то в этом роде.
Но Элиана, как уже говорилось, плохо справлялась с задачей там, наверху, потому что обе ее руки были заняты, и попросила Йони подержать фотографию. Йони, не подумав, отпустил веревку и потянулся к Элиане. Бени издал приглушенный крик, веревка дернулась в его руке. Элиана упала. Эди бросился ловить ее или хотя бы смягчить падение. У него получилось. Она только слегка ударила ногу и поцарапала ладонь. Но Эди сломал ребро и правую руку в двух местах. Врачу он сказал, что неудачно прыгнул, и выслушал лекцию о том, что́ еще в своей жизни он делает не так.
В те месяцы, пока рука была в гипсе, он не мог играть на фортепьяно. И потом не пытался вернуться к занятиям. Страсть к музыке угасла, как и многие другие его желания. Он, вероятно, такой же слабак, как его родители. Йони тысячу раз извинился перед ним и перед Элианой. Элиана простила, и Эди вроде бы тоже – на словах: забей, бывает. Однако в глубине души, под маской дружбы, – не простил. Йони чувствовал это, хотя Эди не обмолвился ни словом. Он уже не станет великим музыкантом. Позднее, годы спустя, все еще полный любопытства, он прочитает о масонах, тамплиерах и им подобных, потом перейдет на Крестовые походы, Средневековье и прочее. Сначала это увлечение поможет ему отыскивать и приводить в спорах с друзьями доказательства обреченности человечества. Войны были всегда. Безнадега была всегда. Повсюду людей пережевывает и перемалывает система, которая сама состоит из людей, перемолотых и пережеванных другими, и все они придумали себе оправдания, потому что колесо вертится уже слишком быстро и его невозможно остановить. В конце концов он пойдет изучать историю в университете, твердо решив стать лучшим, разгадать, как это колесо вращается, словно есть некая тайна с множеством подсказок. Некоторые посмеивались над ним. Конечно, зачем ему настоящая профессия, когда у его семьи полно денег? Он не обращал на них внимания. Пусть подавятся.
«Привет». – «Привет». – «Как прошел семинар?» – «Неплохо. Они не безнадежны». – «Жаль, что тебя здесь нет». – «Скучаешь?» – «Конечно, но все не так плохо. Тебе бы тут понравилось». – «Я тебе доверяю». – «Руководители фонда стараются объяснить мне, сколько жизней мы изменили к лучшему». – «Рад это слышать». – «Ты делаешь великие дела, Эди». – «Мы делаем». – «Жаль, что ты этого не видишь». – «Когда ты там, я как будто бы тоже».
