Авигаль посмотрела на то, что осталось от компании старых друзей. Эти люди думали, что их связывает дружба, хотя на самом деле то был скорее страх прожить незначительную жизнь, сделаться родумами. Остаться в вечности – вот что стало для них единственным критерием успеха. Вечность – а не любовь, не справедливость, не истина.
– Как вам всем известно, в последние дни мы с Банкером пытались выяснить, кто убил Йонатана Бренда. Поскольку убийство, похоже, было совершено с помощью машины времени, о существовании которой известно только вам, именно вы оказались… как бы это сказать… в центре нашего внимания.
– Подождите-подождите, – сказала Элиана, – что значит «убийство было совершено с помощью машины времени»?
– Меня тут быть не должно, – вставила Равит, – я не имею к этому никакого отношения.
– Вы принесли то, о чем я вас просила? – осведомилась Авигаль.
– Да, но…
– Что значит «убийство было совершено с помощью машины времени»?! – повторила Элиана, повысив голос до крика.
Авигаль подняла руку, призывая к тишине.
– Итак, – начала она снова, – профессор Йони Бренд был убит четвертого сентября ночью. Сосед услышал выстрел в двадцать два часа тридцать шесть минут и позвонил в полицию. Прибывшие полицейские обнаружили тело Бренда в его рабочем кабинете, запертом изнутри. Дверь и окна – закрыты; никакой возможности проникнуть в кабинет снаружи.
При осмотре нижней части одной из стен кабинета мы обнаружили отметки мелком. Эти отметки, сделанные, похоже, теми же мелками, что лежали на столе в кабинете, указывают, что убийство было совершено с помощью машины времени. И поскольку никто, кроме здесь собравшихся, о машине не знает, только один из вас может быть убийцей.
– Как это? Нет, погодите! – запротестовала Равит.
– Ты знал об этом? – прошипела Элиана Дорону, который потупился, поджав губы.
– Терпение! Не торопитесь! – призвала Авигаль. – Это еще не все. Налицо два обстоятельства. Первое: убийство совершено с помощью машины времени. И второе: использовать ее для перемещения в будущее нельзя, возможно только перемещение в прошлое. Следовательно, убийца Бренда использовал машину после четвертого сентября. Даже если мы выясним, кто убийца, и попытаемся его остановить, у нас ничего не получится, потому что попытка предотвратить его создаст парадокс. Невозможно предотвратить убийство, которое, по сути, уже произошло.
– Это нелогично, – возразила Нира.
– Верно, – согласилась Авигаль, – в этом есть что-то нелогичное. Можно предположить, что о машине времени знал еще кто-то. Но есть и другая странность. Мало того что Бренд убит – из ящика его секретера исчезли чертежи. Напрашивается вывод: убийца Бренда похитил их, чтобы создать собственную машину времени. Но если он уже располагает машиной, позволившей ему совершить убийство, зачем красть чертежи? Ему известно, что кража чертежей ничего не изменит: Бренд уже создал машину. И, кроме того, заполучить чертежи можно было и не убивая Бренда. Что мешало обладателю машины времени посетить кабинет Бренда в отсутствие хозяина, забрать чертежи, а потом – при необходимости – незаметно вернуть на место? И зачем вообще понадобились эти меловые отметки в кабинете? Разве недостаточно просто мельком глянуть назад, чтобы понять, откуда именно ты вышел? Зачем так точно отмечать границы портала?
Авигаль обвела взглядом присутствующих.
– Поэтому я считаю, что наша изначальная гипотеза была неверна. Убийца Бренда не использовал машину времени. Похитивший чертежи не ставил себе целью заполучить их. Меловые отметки – это подсказка. Как и украденные чертежи. Указание на то, что убийца не мог воспользоваться машиной времени.
– Убийца оставил нам подсказки? – оторопел Дорон. – Специально?
– Не убийца, – поправила Авигаль, – нет. Я. Когда Дорон попытался при помощи машины времени посмотреть, что произошло в кабинете немного раньше, чем раздался выстрел, портал не открылся. Мы думали – из-за того, что это создаст парадокс. Если бы портал, открывшись, показал нам, кто убийца, мы, возможно, захотели бы предотвратить преступление, чего допускать было никак нельзя. Но это только одно из возможных объяснений. Другое заключается в том, что открытие портала создаст иной парадокс: мы увидим сами себя.
Бренд был убит в запертой комнате, куда, казалось, никто не проникал извне, и поэтому, когда возникла версия, что убийство совершено с помощью машины времени, мы приняли ее. Но что, если это все же не соответствует истине? Что, если на самом деле Бренд был убит в собственном настоящем времени, а мы лишь выбрали самое простое объяснение?
Я не думаю, что убийца взял чертежи, чтобы создать машину времени. Нет никакой причины делать это. Я сама взяла их. Точнее, я собираюсь их взять. Я хочу намекнуть самой себе, что в нашей теории есть что-то нелогичное. Это не создаст парадокса, потому что кража чертежей относится к области уже известного. Но зато это подтвердит мою идею. Дорон? – Она повела рукой в направлении компьютера, и порядком озадаченный приятель Бренда встал и сел за клавиатуру.
