- Кто рядом, кто сзади идет - вот что важно, - говорил между тем Баранов. - От верных людей слышал: у Чкалова, когда в Америку летели, кровь носом хлестала, Егор Байдуков пилотировал, Егор кашлял... Угадал Чкалов напарника, не промахнулся. Напарник - щит героя. Тем более у нас, в истребиловке... Говорят: "гамузом" воюем, "роем". Как посмотреть! Теснота, скученность наша оттого, что поневоле жмемся друг к дружке, ищем локоть, плечо товарища, а как же: ватагой все веселее. На людях и смерть красна.
- Объединить колхозы! - формулирует задачу, дает лозунг летчик-штурмовик. Обсуждение все тех же вопросов по второму, третьему кругу - без регламента, без списка ораторов, под наркомовскую стопку - превращает вечернее застолье в подобие сельского схода. - Объединить колхозы, сплотить в одну боевую артель истребителей и штурмовиков!
Неотделимые от судьбы Сталинграда, побратавшиеся с ним кровью, горем потерь, жаждой отмщения, сжигающие в огне над Волгой свою молодость и в нем же мужающие, летчики сообща, как издревле на Руси, ищут, вырабатывают лучшую защиту от врага и смерти. Дух конференции и здесь, в столовой, побуждает их к сближению, да и как иначе, если на всех ярусах воздушной битвы в явной выгоде оказывается тот, кто действует бок о бок с другом, товарищем, просто приятелем...
И капитан Авдыш уже не дичится, - подает голос, вносит свою лепту в разговор, вспоминая учения, проходившие до войны под знаком опыта испанских боев, с надеждой ожидая, не отзовется ли Баранов...
- При чем здесь Испания! - возражают ему. - Между Испанией и Сталинградом - ничего общего.
- Крайности вредят, - говорит Авдыш. - "Ничего общего"! Испания опыт дала...
- Дала Испания опыт, но кому? Бомбардировщикам, кто на "СБ" летал. Истребителям на "чайках", на "ишаках"... А мы - штурмовая авиация. С какой высоты "СБ" бомбят? Полторы, две, три тысячи метров. А мы? На "ИЛах"? Миллерово прошлый раз штурманули, механик докладывает: товарищ командир, гондолы шасси забиты конским волосом... вот какая высота!.. Немцы в небе господствуют, навели "мессеробоязнь" - как быть? Ходить "клином"? Бомбить залпом?.. Думать надо, самим что-то изыскивать.
- Опытные летчики нужны, - стоит на своем Авдыш. - Их умело использовать, привлекать... Когда в строю один горох, - и косится в сторону Баранова, ища поддержки или понимания.
- Уж не знаю, какая причина, - говорит Баранов, не слыша Авдыша, - только московский генерал сбавил тон, вроде как решил со мной посоветоваться... Да. Я заявил прямо: "Отменять водку летному составу нельзя!" - "Почему так считаете?" - это генерал. "Условия боевой работы, - говорю. - Питание летчиков поставлено плохо..." - "Калорийность пищи соответствует норме! Я проверял!" "Калорийность, может, и соответствует, а в глотку ничего не лезет. В обед первого никто не ест, на второе каша да макароны. Один компот идет. Оно и понятно: жара плюс нагрузка. Очень большая нервная нагрузка... Когда на твоих глазах живая душа в светлую сторону отлетает, товарищ генерал, аппетит, говорю, - не очень. Три-четыре боя подряд в таких условиях быка свалят. Поэтому нужна разрядка. Боевой день кончился, летчик остался жив, нагрузку надо снять. И подкрепиться... Сто грамм с устатку - отдай и не греши... Он и поест, и развеется, и поспит лучше..." - "А для кого ваш командир дивизии затребовал двойную норму спиртного?.. Каков радетель! Это же, слушайте, спаивание! Мы так воздушных бойцов превратим в алкоголиков!" - "Командир дивизии, - говорю, - просил двойную норму для меня..." Генерал - тигром: лицо красное, волосы рыжие: "Собутыльник, что ли?" Я опешил. Кто собутыльник? Кому? "Никак нет, товарищ генерал, двойную норму - за сбитые мной самолеты..." "Цистерну вам лакать за сбитые?" - "По приказу наркома... Сегодня провел три боя, вчера четыре... За два дня убрал троих. Триста грамм..." - "Каким нарядом сбили?" Так спросил: "Каким нарядом?" Это у конников, возможно, наряды, в авиации нарядов нет. "Один; товарищ генерал". - "И как вы их? На мушку?" Такие понятия: "наряд", "на мушку"... "Навскидку, - говорю, - товарищ генерал, навскидку. Глаз-то прищуривать некогда, такое дело".
Летчики заулыбались: молодец, Баранов, хорошо отбрил!
- Он слушает. Руки за спину, голову склонил... тигр! Потом: "Патриарх Алексий о Боге - спрашивал? Божественная тема - обсуждалась?.." - "Нет. Спросил бы, я б ответил. У меня, товарищ генерал, своя религия..."
Оживление за столом сменилось тишиной: раскрасневшиеся труженические лица посерьезнели; двое новичков, из тех, что побойчее, топчутся в дверях, не сводят глаз с Баранова, с его товарищей; изба красна пирогами, а сходка головами: летчики внемлют Баранову.
- "Братолюб я, - говорил Баранов, будто бы не замечая отшельника Лубка, к нему обращаясь тоже. - В братскую поддержку верю, взаимопомощь - вот моя религия. Как сам ты поступил с другим, так, будь уверен, поступят и с тобой... Друг друга понимаем, друг за друга бьемся, - значит, победим". Генерал слушает... Потом: "Я с вами согласен!" - и пошел...
