Не бывает безвестных подвигов и безвестных предательств, даже если нет других свидетелей, кроме врагов.
— Убейте меня, я ничего вам не расскажу, — бросила в лицо своим палачам Зоя после долгих пыток и издевательств.
— Не бейте меня. Я все расскажу, — поторопился произнести предатель. И сразу же они оказались на разных полюсах — бессмертия и небытия, славы и позора.
Убедившись в стойкости Космодемьянской, гитлеровцы решили больше не прибегать к помощи Клубкова. Зою увели.
Абверовский офицер велел привести Клубкова уже после казни Зои.
— Видел, где теперь твоя спутница? — сказал он Клубкову, кивнув головой на окно, за которым виднелась площадь. — Хочешь вместе с ней болтаться на перекладине?
— Нет, — отрицательно замотал головой Клубков.
— Имей в виду — назад тебе дороги нет. Запись на магнитофонной пленке слышал? За это свои тебя сразу к стенке поставят, если узнают, конечно. Но это маловероятно. Отныне будешь работать на великую Германию, — сказал офицер.
Так Клубков оказался в одной из абверовских школ в местечке Красный Бор под Смоленском, где готовили для заброски в советский тыл из таких же, как он, предателей будущих агентов.
После соответствующей подготовки гитлеровцы оставили Клубкова в одной из деревень. Оттуда он и вернулся в войсковую часть 9903 со специальным заданием.
Да, он согласился, твердил Клубков, но, честное же слово, только для того, чтобы остаться живым, перейти к своим, сражаться до полной победы, отдать жизнь за Родину в бою…
Военный трибунал Западного фронта в апреле 1942 года приговорил предателя и гитлеровского агента Клубкова к высшей мере наказания.
Внешне разбитая немецкая пушка походила на те обычные 75-миллиметровые орудия, каких танкисты гвардейской бригады немало раздавили и в боях под Москвой, и в те последние дни, когда их перебросили в район Сталинграда. В глаза лишь бросался необычно длинный ствол, по которому вилась нарисованная кобра. Раскрытая пасть змеи с остро торчащими ядовитыми зубами особенно впечатляюще выглядела над распластанными телами солдат в серо-зеленых шинелях. Поодаль угрюмо чернел закоптелый танк КВ с прокушенной броней. Пожар на нем погасили, но повреждения машины оказались серьезными, и теперь она ждала эвакуации с поля боя.
Подразделения бригады, одолев железнодорожную насыпь, переходили к обороне по гребням ближних высот, бой затихал, и танкисты подбитого КВ приближались к разгромленной артиллерийской позиции врага — посмотреть на дело своих рук.
— Вот так гадючка! — изумился один.
Лейтенант Павлов, в обгорелом комбинезоне, с иссеченным, окровавленным лицом — следы окалины, сорванной с брони ударами снарядов, — пнул перекошенную станину.
— Верно, гадючка!.. Скольких же мы нынче золотых наших ребят не досчитаемся!..
Такой трудной атаки у танкистов бригады, кажется, еще не случалось. Бой начался на рассвете, теперь вечер, а бригада продвинулась лишь на несколько сот метров. Но метры эти поистине железные. Подступы к насыпи, где проходила первая позиция вражеской обороны, преграждали глубокие карьеры. В промежутки между ними гитлеровцы насажали противотанковых ежей, свалили разбитые вагоны, скрученные рельсы и всякий металлический хлам. В самой насыпи они прорыли сквозные туннели, укрепили их бетоном, создав целую систему артиллерийских дотов. Однако, не захватив насыпи, танкисты не знали главного…
В минувшей войне, вплоть до Курской битвы, самым мощным танком считался советский КВ. И не зря. Его 100-миллиметровую лобовую броню снаряды немецких танков и противотанковых пушек не брали, поэтому гитлеровцы нередко вынуждены были ставить на прямую наводку тяжелые орудия и дальнобойные зенитки. К началу нашего контрнаступления под Сталинградом, когда на поле боя появились массы советских танков Т-34 и КВ, когда вражеская оборона стала все чаще трещать и разваливаться, гитлеровское командование лихорадочно искало средства против «злых чар» — так фашисты называли наши танковые соединения, наводившие на них ужас. На германских военных заводах спешно создавались новые тяжелые и средние танки, самоходно-артиллерийские установки, конструкция которых во многом была позаимствована у советских машин. Но раньше «тигров», «пантер» и «фердинандов» появились новые противотанковые пушки…
В то утро, начиная штурм сильной вражеской позиции, гвардейцы-танкисты старались в полной мере использовать преимущества своей техники. Кажется, ни один экипаж не подставил борт под огонь, несмотря на труднопроходимую местность, и все же могучие КВ останавливались от попаданий снарядов. К исходу дня было подбито около десяти наших танков, имели пробоины и некоторые из тех, что продолжали атаки. Жестокий артиллерийский огонь не убавил решимости гвардейцев захватить вражескую позицию, а потери товарищей лишь усилили их ярость, и все же ход боя заставил серьезно призадуматься командира бригады полковника Ивана Антоновича Вовченко и всех офицеров штаба. Крепло тревожное убеждение, что бригада столкнулась с чем-то необычным.
