В самые напряженные минуты штурма, когда враг сосредоточил огонь на атакующих батальонах, по приказу комбрига два танка под командованием лейтенанта Павлова предприняли попытку дальнего обхода неприятельской позиции. Один танк, не то подбитый снарядом, не то подорвавшийся на мине, остался у железнодорожного полотна, но машина Павлова прорвалась за насыпь. Не обращая внимания на всполошенных вражеских пехотинцев, советские танкисты двинулись вдоль полотна и, развернув пушку на борт, начали с ходу громить туннели-доты, слабо защищенные с тыла. Будто крысы, которых выкуривают из подвала, фашисты выскакивали на свет и падали, сметенные очередями из пулеметов танка. Некоторые расчеты, разобравшись в происшедшем, стали вытаскивать из туннелей орудия, чтобы расстрелять советскую машину в упор. Две вражеские пушки экипаж превратил в железную щепу снарядами, но выстрел третьей прожег броню КВ.
Минуты замешательства… Они дорого стоили гитлеровцам. Едва ослаб их огонь, советские танки, разбрасывая и вдавливая в мерзлую землю ежи, раздвигая сброшенные с насыпи вагоны, прорвались к самому железнодорожному полотну и стали неуязвимы для артиллерии дотов. Батальон майора Амелина первым перемахнул через насыпь, за ним автоматчики. Фашистская пехота частично бежала на вторую полосу обороны, частично погибла или сдалась в плен. Уцелевшие расчеты пушек попрятались в бетонных норах.
В бою пощада дается только тому противнику, который поднял руки. Гитлеровцам предложено было сдаться, но в ответ из туннелей загремели выстрелы. Оставить за своей спиной несколько гадючьих гнезд советские воины не могли. Бой продолжался, надвигалась ночь, и неизвестно, что могли выкинуть блокированные в туннелях. Пришлось вступить в дело подрывникам, и фашисты были похоронены в бетонных гробах…
Хотя лейтенанту Павлову с друзьями пришлось тушить машину и спасать раненного товарища, они видели почти все, что случилось за насыпью. Обычно вражеские артиллеристы разбегались или поднимали руки, как только наши танки врывались на позиции их батарей, а тут ни один не сдался — это тоже казалось странным.
Появился танк комбрига, за ним — тягач. Соскочив с брони, полковник быстро подошел к танкистам, прервал доклад лейтенанта:
— Спасибо, гвардейцы, видел вашу работу. Сейчас эвакуируйтесь вместе с танком, отдыхайте. Утром получите новую машину, отремонтированную. — Кивнул на разбитую пушку: — Больно кусаются «кобры»?
— Больно, — признался Павлов. — А все же мы вышибли зубы этим гадючкам.
— Еще не всем. Похоже, там, на высоте, главное змеиное гнездо. — Полковник указал в сторону гребня, где закреплялись наши автоматчики. За гребнем и неширокой долиной в наступающих сумерках мрачно горбатилась высота, превращенная в мощный опорный пункт вражеской обороны.
— Товарищ полковник! Разрешите нам помочь ремонтникам. К утру наш танк будет в строю.
Комбриг пристально поглядел в израненное лицо лейтенанта и сказал:
— Спасибо, гвардеец. Но сначала перевяжись и отдохни. — Он знал глубокую привязанность танкистов к своей машине, на которой уже побывали в бою, их затаенную веру в нее. К тому же сейчас дорог каждый танк, КВ в батальонах наперечет.
Вражеские пушки с изображением змеи на стволах и щитах тревожили комбрига. Полчаса назад он допрашивал пленных вражеских пехотинцев, и ему стали понятны причины тяжелых потерь бригады. Пленные сообщили: на этом участке обороняется особая противотанковая часть. Ей гитлеровское командование доверило новые пушки с повышенной начальной скоростью снаряда. К тому же снаряды «кобр» обладали кумулятивным действием, способны были пробивать броню любого танка. Часть укомплектована тщательно проверенными, хорошо обученными, испытанными в боях солдатами и офицерами. Пленные утверждали, будто с каждого артиллериста взята подписка о том, что он не отступит с позиции, не сдастся в плен и не допустит захвата противником его оружия. Того, кто нарушит обязательство, заранее приговаривали к смертной казни. Расстрелу подлежала и его семья.
Вовченко уже не сомневался, что бригада столкнулась с новым оружием врага, во всяком случае новым для нее. Полковник немедленно доложил об этом командиру корпуса П. А. Ротмистрову. Знал комбриг и о том, что после разгрома под Москвой гитлеровское командование, стремясь повысить стойкость своих солдат в бою, применяет самые варварские методы устрашения. Поведение расчетов «кобр» подтверждали показания пленных. Значит, имелись основания верить, что на высоте, которую завтра предстояло атаковать бригаде, сосредоточены главные противотанковые силы фашистов, состоящие в основном из новых орудий.
Как уберечь батальоны от тяжелых потерь? Очевидно, мощному вражескому оружию следует противопоставить не только смелый натиск, но и свою тактику. Об этом напомнил и генерал Павел Алексеевич Ротмистров: «Воюйте с умом, не лезьте наобум — берегите людей и технику. Корпус поддержит вас всеми средствами. Эта высота — ключ к обороне на здешнем участке, и завтра к полудню она должна быть в наших руках!»
