Это был наш последний с ним разговор, и он не мог не вспомнить о нем в те ужасные часы после взрыва, после опрокидывания корабля… Ефим находился в ПЭЖе — посту энергетики и живучести. Там был инженерный мозговой центр, который искал пути спасения линкора.
В ту последнюю нашу ночь он долго не мог заснуть. Утром встал, спросил, какую надеть рубашку, и ушел на службу. Никаких особенных слов при прощании не было сказано. Ведь в субботу он должен был прийти домой в «сквозное» — до понедельника — увольнение.
В пятницу я долго гладила, поздно легла… Меня разбудил крик квартирной хозяйки Ольги Погребной (ее муж — капитан интендантской службы — был на «Новороссийске» финансистом):
— Оля! Линкор взорвался и перевернулся!
Я вскочила, быстро оделась и все это время повторяла:
— Значит, его уже нет?! Значит, его уже нет?!
Моя младшенькая, ей было всего несколько месяцев, крепко спала. Сейчас ей тридцать три года. Отца она знает только по фотографиям да моим рассказам».
«Ночью дежурный по низам согласно Корабельному уставу имеет право отдыхать, чередуясь с дежурным по кораблю. При этом ни тот, ни другой не должен раздеваться. Мне выпал отдых с полуночи до двух часов ночи, и я отправился в каюту. Наша офицерская трехместка находилась в носу на броневой палубе за 50-й переборкой. Мой сосед лейтенант Толя Гудзикевич, командир 5-й батареи, уже спал. Койка Жени Паторочина пустовала — он праздновал день рождения на берегу… Я снял ботинки, накрылся кителем, положил фуражку рядом… Только задремал — вернулся с берега Паторочин. Последний баркас отходил от Минной стенки в 24.00 — значит, было где-то половина первого…
Женя был в приподнятом настроении — невеста подарила ему картину: обезьяны в джунглях. Он все тормошил меня, хотел, чтобы я оценил подарок. Я отмахивался: «Да отстань ты, мне через час вставать!» Наконец он улегся. Я задремал…
В углу каюты стояла связка реек. Кровати у нас были деревянные, итальянские, вместо пружин — тонкие доски.
Когда к нам приходили друзья-товарищи и рассаживались на кроватях, доски порой ломались. Вот мы и настрогали этих досочек про запас во время ремонта корабля. Проснулся я от грохота, с каким вся связка рухнула на пол каюты…»
«На подходе к Севастополю по трансляции объявили: «Первой и третьей боевым сменам — сход на берег. Второй — приготовиться к заступлению на дежурство».
Я был во второй, «сидячей», смене, и потому заступил в ночь помощником вахтенного офицера на баке. В мои обязанности входило следить за порядком на носовой части верхней палубы — от гюйсштока до второй башни. Ничто не предвещало беды. Бельевые леера с сохнущим матросским платьем придавали кораблю особенно мирный вид.
Во втором часу ночи я еще раз прошелся по баку, постоял у второй башни со старшинами — они курили у обреза. Сам-то я не курильщик, табачный дым и на дух не выношу — занимался тогда спортом, был чемпионом Черноморского флота по плаванию.
Потом отправился будить своего сменщика, а по дороге завернул в старшинский гальюн.
Кого где взрыв застал. А меня — неловко и рассказывать — в гальюне. Только присел, как тряхнет, грохот, в иллюминаторе пламя… Взрыв прошил бак метрах в десяти от меня — через маленький тамбур переборка 1-го кубрика. Вот там-то и разворотило все. Меня же лишь ударило, оглушило…
Запах тротила узнал сразу. Минер все же… Выскочил на палубу. А там, как кратер вулкана, дымится все, крики… Лохмы железа завернуты аж на стволы первой башни. Вокруг все в иле. И в иле — куски тел…
Бросился к вахтенному офицеру, как положено, с докладом. А он навстречу летит.
Врубили колокола громкого боя».
«Огненный выброс взрыва прошел через наш кубрик. Меня вышвырнуло из койки и ударило о переборку».
«Грохот… Шум опадающей воды… Столб воды и ила рухнул на палубу возле первой башни. Вскочил. Темно. Первая мысль: рванула бензоцистерна в районе шпилей. Там хранился бензин для корабельных катеров…»
«Я проснулся от приглушенного взрыва. Первая мысль: «Что случилось? Где случилось?» Привстал с постели и посмотрел на телефон. Ну же!.. Эхо любого ЧП — телефонный звонок…»
«Проснулся от сильного толчка и крика из кубрика старшин:
— Будите мичманов! Бомбой нос оторвало!
Какой бомбой? Война?! Второпях надел разные ботинки и выбежал в коридор…»
«Меня разбудил звук взрыва. Он ворвался через открытую дверь балкона…»
