— С ним играть невозможно, — поддержал тренера Виктор Хохряков — центр нападения из команды Валерия. — Никому не передает мяча!
Вячеслав Николаевич повернулся к Коле.
— Ты, Болотин, тоже «отличился», — сказал тренер. — Грубо играешь, опасно. Того и гляди, ударишь кого-нибудь. Советским спортсменам грубость не к лицу. Это в Америке модно: не футбол, а драка. И зрителей там больше всего интересует не сколько забито голов, а сколько разбито голов!
Ребята дружно засмеялись.
Они попросили Вячеслава Николаевича передать привет Аленушке и покинули стадион.
А Вячеслав Николаевич сразу прошел в дирекцию и позвонил домой. Бабушка сказала, что Аленушке лучше, и у тренера стало немного легче на сердце. Но все же он не задержался, как обычно, на стадионе, а поспешил на трамвайную остановку.
«Даже удивительно: как четко проявляются характеры людей на футбольном поле, — думал Ленский, сидя в вагоне. — Хотя бы вот Валерий — единственный сынок, балованный и, конечно, эгоист. Я уверен — он и в жизни только о себе думает. Но там это не так бросается в глаза. А в игре сразу видно: о команде не заботится, только бы самому отличиться!»
Вячеслав Николаевич был нынче в скверном настроении. Поэтому сегодня он особенно остро ощущал часто возникавшее в нем недовольство собой. Тренеру казалось, что у него слишком мало качеств настоящего педагога, он не умеет умно, тонко, любовно воспитывать ребят.
«Сухарь, — думал он о себе. — Настоящий сухарь. Замкнутый, молчаливый. Не поговоришь с мальчишками по душам. Знай, командуешь! А ведь ты не на фронте. С ребятами надо и пошутить, и в кино сходить, и попеть…»
Вячеслав Николаевич был несправедлив к себе. Действительно, он суховат, сдержан, строг. Вести группу девочек, которые особенно любят подолгу беседовать с тренером обо всем, даже о своих мелких домашних делах, Вячеслав Николаевич, наверно, не смог бы. Но ребята любили его, и Ленский чувствовал это, хотя не понимал, чем вызвана горячая привязанность учеников.
Особенно тревожила тренера его неспособность вести, как он говорил, «педагогические» беседы с ребятами. Он вообще не любил и не умел много говорить, а тем более — высказывать нравоучительные мысли. Вячеслав Николаевич считал это своим крупнейшим недостатком и упорно боролся с ним. Но ребятам, как ни странно, как раз нравилась молчаливая, «мужская» суровость тренера.
Недоволен был Вячеслав Николаевич и своим, как он говорил, «волжским акцентом». И тоже напрасно: «оканье» тренера нисколько не резало слух ученикам, а многим даже нравилось.
И сейчас в трамвае, вспоминая только что кончившееся занятие, Ленский думал: доходчиво ли он изложил ребятам свои мысли? Смог ли он повлиять на Валерия Громова, Колю Болотина, или весь разговор пропал впустую?
Ленскому казалось, что трамвай сегодня ползет, как черепаха. Вячеслав Николаевич знал, что Аленушка, лежа с компрессом на шее, нетерпеливо ждет его. Перед уходом на стадион он перевесил все клетки с птицами (а их у него ни мало, ни много — шесть штук!) поближе к Аленушкиной кровати, чтобы дочке было веселей, и обещал, вернувшись, починить аквариум.
Дома у Вячеслава Николаевича был целый «живой уголок»: птицы, рыбы, еж и собака. Бабушка ворчала: из-за этой живности грязи не оберешься и «дух» тяжелый. Но Вячеслав Николаевич и Аленушка не давали в обиду своих «зверят».
Аквариум Вячеслав Николаевич смастерил сам из толстого стекла. Внизу устроил настоящее морское дно: мелкий белый песок, зеленые извилистые водоросли и даже подводный грот. Рыбки были редкостные, очень красивые, но капризные и любили тепло. Под дном аквариума Вячеслав Николаевич скрытно пристроил две электролампочки: они согревали воду и создавали необычное, таинственное освещение.
Но недавно лампы перестали гореть. Аленушка хныкала, тревожилась, что рыбки замерзнут. И вот сейчас Вячеслав Николаевич торопился сдержать свое слово: исправить повреждение.
Чтобы не замечать, как медленно тащится трамвай, Вячеслав Николаевич вынул из чемоданчика книжку и углубился в чтение. Соседи-пассажиры с удивлением поглядывали на него: солидный мужчина с золотой звездой Героя и вдруг так внимательно изучает детскую книжонку с яркими большими картинками. Вячеслав Николаевич не видел этих взглядов. Он вообще любил читать, особенно — исторические романы. Но, начав работать в детской спортивной школе, он сразу убедился, что совсем не знает детской литературы. В первый же день, когда его ученики заспорили о «Двух капитанах», Ленский почувствовал себя очень неловко. Он тотчас решил: надо прочитать самые лучшие детские книги. И теперь усердно читал Гайдара и Кассиля, Маршака и Пантелеева, Катаева и Бианки.
…Взволнованные и огорченные, возвращались Коля и Валерий домой. Валерий злился и на ходу, как саблей, сбивал палкой лопухи и репейники.
— Ты знаешь, почему Хохряков набросился на меня? — возбужденно доказывал он Коле. — Ему просто завидно. Он — центр нападения — ни одной «штуки» не забил. А я — полузащитник — три мяча вкатил.
Но Коля не поддержал приятеля.