— Верно! Лет семь назад о нем во всех газетах писали, — подтвердил Хохряков. — А теперь он хочет на старой славе выехать.
Валерий, до того молчавший, вдруг не выдержал.
— А я бы на месте Ленского, — сердито сказал он, — послал эту команду ко всем чертям — и все! Плюнул и до свиданья! Такой замечательный футболист! Да его в любую команду возьмут. Перешел бы к лидерам. Хоть в московское «Динамо», хоть в «ЦДКА»…
— А восходовцы, значит, пусть проигрывают? — ехидно осведомился Вась-Карась.
— Не умеют играть — пусть проигрывают, — зло согласился Валерий.
Ребята, как по команде, замолчали, неприязненно глядя на него.
— Милый выход! — усмехнулся Вась-Карась. — Вячеслав Николаевич уже десять лет в «Восходе». А теперь, значит, когда команде тяжко, он сунет руки в брюки и уйдет?! А впрочем, чего от тебя ждать… Индивидуалист несчастный. А еще пионер! Ты знаешь, как это называется?
— Как? — вызывающе воскликнул Валерий.
— Предательство — вот как!
Валерий побледнел и, сжав кулаки, надвинулся немаленького Вася-Карася.
— Как ты сказал? Повтори! — сдавленным голосом потребовал он.
Казалось — сейчас вспыхнет драка.
Все мальчишки были против Валерия. Он оглянулся, ища сочувствия хотя бы в Коле. Хоть они и поссорились, но все-таки он — старый друг.
И Коля, действительно, вышел вперед, подошел вплотную к Валерию и сказал, глядя ему прямо в глаза:
— Да, предательство! Помнишь, что нам говорил Вячеслав Николаевич? От измены на спортивном поле один шаг и до измены на поле боя!
Нет, не этого ожидал Валерий от Коли. Вот тебе и друг! После первой же ссоры так подло переметнулся на сторону врагов.
Глаза Валерия наполнились слезами.
— Сам ты предатель, — еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться — это было бы совсем уж позорно — прерывающимся шопотом произнес Валерий и круто повернувшись, растолкав ребят, быстро взбежал по ступенькам на верх трибуны и скрылся.
Ребята пошли к трамвайной остановке.
— Он, конечно, неправ, — сказал Васю-Карасю Хохряков. — Но и ты тоже гусь. Оскорбил человека. Назови ты меня предателем — я бы с тобой не вступал в дипломатические переговоры. Дал бы по уху и все.
На остановке Коля снова увидел коренастого мужчину в морском кителе. Это был управхоз.
Коля стал протискиваться к нему сквозь толпу. Но управхоз заметил его и вдруг начал спешно передвигаться на другой конец остановки. Однако Коля все же догнал его и громко сказал:
— Здравствуйте, Иван Максимович!
— А, Коля! — с крайним удивлением, будто только что увидев мальчика, засуетился управхоз. — Здравствуй, здравствуй… Ты в детском секторе сидел? — вдруг тревожно спросил он.
«Боится — не слышал ли я, как он орал: «судью на мыло!» — догадался Коля и решил: «Ладно, не буду его конфузить!»
— Да, я в «детском», — ответил он. — А вы, наверно, далеко от меня, на центральной трибуне?
— Ага, я — в центре, — облегченно вздохнул Иван Максимович, поняв, что Коля не видел его. — Да я, собственно, и не из-за футбола пришел. Тут наш начальник стройконторы был. Страшный любитель. Сам говорит: за последние 19 лет ни одного состязания не пропустил. Даже отпуск зимой берет, чтобы летом из города не уезжать, футбол не пропускать. Одно слово — болельщик, больной человек.
А мне надо у него кровельное железо вырвать. В будние дни до начальника не доберешься. Так я его хоть на стадионе поймал. А футбол — это так, между прочим…
Они вместе сели в трамвай.
…А Валерий, как только скрылся от ребят, помчался в дальний конец опустевшего стадиона и тяжело опустился на скрытую кустами скамейку. Положив голову на руки, закрыв ладонями лицо, он долго сидел неподвижно.
«Они все, все против меня, — горько думал он. — За что? Почему?»
Размазывая слезы рукавом кожаной куртки, он поднялся и почти побежал к выходу со стадиона.
«Ну и пусть! Не очень-то я в них нуждаюсь! Не хотят дружить — не надо. А Колька — изменник, хуже их всех».
Не такой характер у Тани, чтобы сидеть сложа руки и ждать пока мать договорится с другими родителями, и все вместе уломают управхоза. Да и удастся ли им это? Тем более — воскресенье уже прошло, а мать занята другими делами, не сдержала обещание, она успела побеседовать только с отцом Славика.
Нет, Таня все-таки решила попытаться еще раз подбить ребят на строительство спортплощадки.
Но теперь она действовала не так стремительно, как прежде. Надо говорить не со всеми сразу, а потолковать поодиночке с самыми авторитетными мальчишками, заручиться их поддержкой. Таким во дворе, кроме Коли и Валерия, которые давно обещали помочь Тане, был Федя Галкин.