Ну, да ладно! Как-нибудь сдаст экзамен!
Валерий повел друга к теннисным кортам, окруженным со всех сторон высокой частой металлической сеткой. Они понаблюдали, как девушки-теннисистки в легких белых платьях ловко действуют ракетками, гоняя маленький тугой мяч.
Потом два друга пошли смотреть тренировку копьеметателей. Оказалось, очень интересно. Юноши в широких тренировочных брюках разбегались и пускали вдаль тонкие полированные копья с широкими веревочными обмотками на середине древка и острыми наконечниками. Сверкая на солнце, копье стремительно уходило в синеву неба, описывало большую дугу, вонзалось в землю далеко-далеко, и древко еще долго трепетало.
Наконец, Коля вспомнил, что время-то идет, надо торопиться.
— Подумаешь, всего 43 минуты, как кончилась игра, — сказал Валерий, отогнув рукав своей кожаной куртки и небрежно взглянув на часы.
Во всем 6-б классе собственные часы имелись только у Валерия, Мать недавно подарила их ему ко дню рождения. Мальчишки завидовали Валерию, и на уроках то один, то другой спрашивал у него, сколько осталось до звонка. Но сам Валерий делал вид, что часы — это так, пустяк.
Вот мотоцикл бы — это да! Он однажды даже намекнул маме, какая это полезная для хозяйства вещь: можно привозить из магазина хлеб, картошку, сахар и всякие другие покупки. Однако, мать, которая обычно ни в чем не отказывала единственному сыну, наотрез запретила даже заикаться о мотоцикле.
— За хлебом и без тебя сходим, — заявила она, — А с мотоциклом ты в одну секунду останешься без головы!
Все же она пошла на уступки и купила сыну коричневую кожаную куртку, так аппетитно пахнущую и приятно поскрипывающую при каждом движении. Правда, куртка — далеко не мотоцикл, но все-таки… Ведь именно в таких куртках ездят настоящие гонщики. Главное — в ней 4 кармана, и все четыре на блестящих металлических «молниях».
Валерий был бы непрочь еще пощеголять по стадиону в своей куртке, но Коля решительно повернул к трамвайной остановке.
Рядом с красивым, высоким, щеголевато одетым Валерием, Коля выглядел невзрачным, ничем не примечательным. У него широкое курносое лицо, пухлые щеки, русые, словно выгоревшие на солнце, волосы. Он на полголовы ниже Валерия и одет очень скромно. Старенькая сатиновая рубашка от времени и многочисленных стирок превратилась из синей в тускло-серую. Черные, измятые брюки из того грубого, сверхпрочного материала, который в народе шутливо назвали «чортовой кожей», пузырятся на коленках.
Но и «чортова кожа», очевидно, не смогла выдержать все «приключения» мальчика: на штанине вырван изрядный клок, и видна аккуратная штопка.
В противоположность быстрому решительному Валерию, Коля медлителен и кажется даже вялым, сонным.
Мальчики шагали к остановке, на ходу обсуждая острые моменты недавнего футбольного поединка. Валерий успевал произнести десять слов, пока Коля — одно.
Народу в вагоне было мало. Трамвай долго кружил по улицам. Скоро слезать. Мальчики вышли на переднюю площадку.
На ней стояли только двое мужчин, оба в серых плащах, с маленькими чемоданчиками в руках. Один — невысокий, плотный; другой — огромный с густыми, нависшими бровями и длинными усами.
Вдруг Коля толкнул Валерия кулаком в бок.
— Левый край, Ленский, — шепнул Коля. — Герой Советского Союза.
Валерий не знает, кто же из двух мужчин — Ленский. С верхних рядов трибуны все восходовцы казались ему маленькими и одинаковыми.
Трамвай круто повернул, огибая огромный каркас пятиэтажного углового дома, в который когда-то попала бомба. Разрушенный дом был обнесен плотным деревянным забором, но наверху до сих пор торчали скрученные балки, висели лестничные перила и два балкона.
Трамвай, звеня, помчался дальше.
— Вот тут, за углом, возле «Гастронома» и живет Ленский, — шепнул Коля.
И, действительно, возле большого магазина с вывеской «АСТРОНОМ» (букву «Г» еще в блокаду сбило осколком снаряда) «великан» на всем ходу выпрыгнул из вагона.
— Сразу видно — герой! Ай, да Ленский! — восторженно воскликнул Валерий.
Коля сердито дернул его за рукав.
— Чего ты? — возмутился Валерий.
Коля, делая страшные глаза, указал ими на второго мужчину.
— Вот он, Ленский…
Валерий смутился и, чтобы скрыть волнение, стал с треском открывать и закрывать «молнии» на всех карманах.
Остановка. Ленский перед выходом, улыбаясь, сказал Валерию:
— Герой, а струсил прыгать на ходу?
Да? Валерий еще больше покраснел. Ленский вышел из вагона. Плащ его на секунду распахнулся и на груди острыми лучиками блеснула Золотая Звезда.
Ватага мальчишек с гиканьем и криком гоняла мяч по пыльному, мощеному булыжником, двору. Старенький мяч в рваной покрышке давно уже потерял форму шара и напоминал скорее яйцо, но это нисколько не охлаждало боевой дух ребят.
В двух концах двора груды кепок и портфелей обозначали штанги ворот.
Состязание длилось уже два часа. Но футболисты, взмокшие, растрепанные, и не думали кончать игру.
Еще бы! Сегодня у шестиклассников кончились экзамены. Теперь гуляй вволю!