Федя Галкин — заядлый радиолюбитель. Карманы его брюк и пиджака всегда оттопыривались; в них помещались целые склады катушек, мотков тонкой проволоки, сопротивлений, конденсаторов. Он вечно монтировал приемники, причем всегда по самой новейшей схеме. Однако, послушать передачу по новому Фединому приемнику никогда никому не удавалось. Едва закончив монтаж, Федя терял интерес к своему детищу. Его увлекал лишь сам процесс строительства, сборки. К моменту окончания монтажа появлялись новые, еще более сложные, интересные схемы, и Федя, едва построив, разбирал приемник и из тех же деталей монтировал новый.
Не разрушить готовый приемник Федя не мог: где взять детали для нового строительства? А опять покупать лампы, конденсаторы, трансформаторы, катушки было Феде не по карману.
Он пользовался уважением не только ребят, но в взрослых, потому что целыми часами очень интересно рассказывал о радиоволнах, телевизорах, передатчиках, а главное — всегда охотно и, конечно, бесплатно чинил приемники всем соседям. И чем сложнее оказывался ремонт, тем больше удовольствия получал Федя. Поврежденные приемники он любил гораздо больше, чем исправные.
И хотя Федя не занимался спортом, с ним первым поговорила Таня.
Федя сразу согласился, что спортплощадка совершенно необходима. Неизвестно, что особенно привлекло его в Таниной затее — сама спортплощадка или возможность радиофицировать ее. Хитрая Таня заранее договорилась с Валерием, что тот отдаст в Федино распоряжение старый, поломанный, давно уже валяющийся на антресолях приемник, а Федя поправит его и сделает усилитель, так что можно будет, поставив его на окно, слушать музыку прямо на площадке.
Дальше все пошло, как по маслу. Таня даже не стала опять созывать собрание ребят. Просто Коля сговорился, с несколькими своими друзьями, Федя тоже привел еще трех товарищей и было решено завтра же начать строительство.
Заманчивая идея тайной стройки вскоре увлекла и тех ребят, которые раньше протестовали против Таниной затеи.
— Важно — построить. А когда все будет готово, управхоз нам еще спасибо скажет, — объявила ребятам Таня. — Придет какая-нибудь комиссия обследовать наш двор, увидит площадку, кого похвалит? Управхоза! Тогда-то Иван Максимович поймет, кто прав — мы или он!
На дворе давно уже валялись два длинных бревна, неизвестно для чего привезенные еще месяц тому назад управхозом.
— Беспорядок! За это в «Ленинградской правде» надо пропечатать! Мокнут под дождем, только мешают пешеходам и транспорту, — сказала Таня, украдкой измеряя бревна веревкой. — А нам как раз подойдут!
Поздним вечером Таня, Коля, Федя Галкин, Славик (сосед Феди по квартире) и еще несколько мальчиков тайком унесли бревна за сарай, в «тупичок». Случайные прохожие не обратили внимания на ребят.
За сараем в полутьме, при тусклом свете раскачивающейся на ветру лампочки, висящей на металлическом стержне, вбитом в стену дома, ребята, молча, торопливо распилили бревна пополам. Получилось как раз четыре столба: два для турника и два — для волейбола.
Когда совсем стемнело, Таня вышла на разведку. За нею, на расстоянии двадцати шагов бесшумно крались Федя и Коля.
Возле ворот валялась длинная тонкая водопроводная труба, давно примеченная ребятами. Из нее могла выйти отличная перекладина для турника. Но, как нарочно, труба лежала на очень заметном месте, возле самой дворницкой.
Таня беспечно прогуливалась взад-вперед около трубы. Девочка делала вид, будто внимательно изучает светящиеся окна большого дома. И в самом деле, Таня вдруг обнаружила, что все окна разноцветные: голубые, оранжевые, красные, желтые, зеленые. Как она прежде не замечала!
Таня снова прошла мимо дворницкой. Все было тихо. Вокруг — ни души. Девочка подняла руку. Сигнал! Федя и Коля, схватив трубу, унесли ее в «тупичок».
Уже наступала ночь. Непривычно тихий, полутемный двор, с блуждающими по булыжнику пятнами света от раскачивающихся на ветру лампочек, прикрытых железными колпаками-тарелками, казался незнакомым и таинственным.
Быстро прикрыв бревна и трубу кусками старой покоробившейся фанеры, всякой ветошью, обрывками газет, и засыпав сверху опилками, ребята, как заговорщики, поодиночке бесшумно разошлись по домам.
Утром все снова собрались в «тупичке». Коля принес специальную пилу, чтобы отрезать нужный кусок от длинной водопроводной трубы.
Работа двигалась медленно. Ребята пилили, сменяя друг друга. Только Валерий сидел в стороне, на чурбане. Сердито насупившись, он старался не глядеть на Колю.
Как назло, пила вскоре затупилась, ее старое заржавевшее полотно с визгом скользило по железу.
Ребята устали, на ладонях вздулись пузыри. Прошло уже, наверно, полчаса, а трубу надпилили лишь наполовину. Потом положили ее одним концом на землю, другим — на чурбан, и все по очереди стали прыгать на нее, чтобы сломать по надпилу.
Но труба упорно не ломалась.
— Стойте! — скомандовал Коля. — Рационализация! Чего мы скачем поодиночке? Действовать надо коллективно!