Он стал играть еще яростнее, метался по всему полю, взмокший и усталый. Но не тут-то было: отквитать гол Валерию не удалось. Он колотил по воротам издалека, из всех, даже самых невыгодных положений. Чувствуя свою вину перед командой и стремясь во что бы то ни стало исправить ошибку, он с каждой минутой «зарывался» все больше, играл, не пасуя товарищам, стремясь лишь к одному: обязательно самому, во что бы то ни стало забить гол.
А в это время вся пятерка нападения «второй» команды насела на ворота «противника». Чайкин создавал одно острое положение за другим и один за другим влетали мячи в ворота основной команды. Один гол забил Чайкин; два других — центр и левый край.
С разгромным счетом 6 : 2 закончилась «генеральная репетиция».
На следующий день Вячеслав Николаевич устроил обсуждение игры. Все еще не остывшие, взволнованные игроки и первой и второй команды уселись в кружок вокруг тренера.
Футболисты основной команды зло посматривали на Валерия. Но особенно его поразило, что и игроки «второй» команды тоже сердились на него.
— Всю игру испортил, — услыхал Валерий громкий шопот Чайкина.
Тренер подробно разобрал игру ребят. У всех оказались ошибки, но в общем все действовали дружно. И лишь Валерий подвел команду.
Жесткая складка легла возле губ Ленского. Твердо и коротко он сказал:
— Валерия Громова я исключаю из основной команды, перевожу в запас. Вместо него в первый состав назначаю Васю Карасева.
Решение тренера явилось для Валерия страшным ударом.
Он побледнел и опустил голову.
Ребята тоже удивились и даже растерялись. Как же так — впереди ответственное состязание и вдруг выступать без Валерия, одного из сильнейших игроков?
Валерий ушел домой мрачный. Шагая со стадиона, он сильными, сердитыми ударами ног гнал перед собой по мостовой дребезжащую старую консервную банку и злился на самого себя, на ребят, на тренера. Но дома он подумал, что Вячеслав Николаевич, вероятно, просто пугает его, хочет, чтобы он перестроил свою игру. Не может быть, чтобы его в самом деле исключили из команды перед таким ответственным состязанием.
«А исключат — сами пожалеют, проиграют важную встречу!» — сердито думал Валерий.
Мать обещала Тане поговорить с управхозом и сдержала слово, правда, с запозданием.
Прошел не один день, пока Ирина Петровна потолковала с другими родителями, но все-таки однажды вечером в контору домохозяйства явилась целая делегация: мать Валерия, отец Славика, старший брат Феди Галкина и еще несколько человек во главе с Ириной Петровной.
Перед столом управхоза стояла старая Феоктистовна, как всегда повязанная крест-накрест серым шерстяным платком.
— Я же седьмой раз повторяю, гражданка Закускина, — сердито говорил управхоз. — Печь вам починим. Обязательно. Но не сейчас, а осенью.
Старуха кивала головой в знак того, что все слышит и понимает.
Но едва управхоз остановился, чтобы передохнуть, она жалобно произнесла:
— Батюшка, Иван Максимыч! Дымит — спасу нет. Ты бы прислал печника-то…
— О, господи, — взмолился управхоз, вытирая лоб платком. — Да лето же на дворе. Лето! Отопительный сезон давным-давно прошел. А к осени, сказал — починю, значит — починю.
Чувствуя, что разговор со старухой грозит никогда не кончиться, он повернулся к Ирине Петровне:
— А вы что?
— Мы — насчет спортплощадки…
— Час от часу не легче, — всердцах проговорил управхоз. — Мало вам, что ребята столбы испортили? Скажите спасибо — не оштрафовал вас. Написал бы сумму прописью — раскошеливайтесь за своих сорванцов!
— Опять, значит, стекла колошматить? — всплеснув руками, ввязалась в разговор Феоктистовна. — Батюшка Иван Максимыч, не разрешай, ни в коем разе не разрешай. Только чуть потише стало на дворе — и, здрасте, опять футбол!
— Да успокойтесь — не футбол, — перебил ее отец Славика. — Мы же все ребятами были, Иван Максимович, все мяч гоняли. А он, мяч-то, круглый, — пошутил отец Славика, — по нему ударишь, а он норовит в другую сторону…
— А раз круглый — и ударять нечего, — строго ответил управхоз.
Слово за слово, спор о площадке затягивался. Управхоз упирался. Наконец, Ирина Петровна встала и сурово сдвинув брови, опираясь руками на стол, сказала:
— Это вопрос серьезный, Иван Максимович, и мы, родители, не отступим. Пойдем в Райсовет, если потребуется. Футбол на дворе запретили — это правильно. А волейбол, турник — отчего же не устроить? Лучше, что ли, если мальчишки в «орлянку» режутся? Я сама видела — позавчера, возле ворот… И ваш Митя играл!..
— Ой, ужас, — воскликнула мать Валерия. — Мите-то всего семь лет! С такого возраста — и уже в деньги… Помяните мое слово, Иван Максимович, вырастет сын картежником…
— Ну, вот — сразу уж и картежником, — усмехнулся управхоз.
Но то ли на него подействовала угроза пожаловаться в Райсовет, то ли поразило, что сын играет в «орлянку» — во всяком случае Иван Максимович задумался и косматые брови его зашевелились, как живые.