Вера замерла и даже перестала чувствовать холод. Злой ветер дул с проспекта, но казалось, он облетает пару, занявшую узкую дорожку. Они стояли, вцепившиеся друг в друга, равнодушные к внешнему миру, словно в вакууме. Ее мокрые от щек слезы ловили отражения фонарей, а он не мог оторвать взгляда от покрасневшего кончика ее носа.
— Повтори, пожалуйста.
Он улыбнулся покоренной и просветленной улыбкой, словно других вариантов не предусмотрено.
— Я люблю тебя, Вера.
Должно быть, у нее с лицом было что-то не то, и он срочно обнял ее еще крепче и прислонился лбом ко лбу.
— Прости, что сказал это здесь и сейчас. Хотел признаться на той стороне.
Вместо того, чтобы прижаться к нему, она отстранилась и даже не пыталась скрыть негодования. Вот же придумал связывать признание в любви и преодоление фобии!
— Я что, ребенок, которому нужно поощрение для закрепления результата?
— Жаль, что ты видишь это так.
— Я вижу так, что тебе не понравится.
— Поделись.
— Ты думаешь, что любишь. Определенно, хочешь. Но это не любовь, Виктор. Страсть, влюбленность, очарованность. Мы с тобой не провели ни одной ночи вместе, не решили ни одной житейской ситуации. Мы друг друга знаем по переписке и… Все, что у нас было — удовольствие.
— Будь людям плохо друг с другом, они бы не переходили к другим стадиям, так? С тобой хорошо, и я хочу большего. Узнавать тебя, доверять. Когда ты сказала о своем решении развестись… Это словно развязало мне руки. Я подумал, что имею право в чем-то быть настойчивее.
— То, как ты поступил сегодня… любимых не вталкивают в клетку с тигром.
— Я думал, мы с этим разобрались. Но, видимо, еще нет? Я собирался с тобой в эту клетку! Ничего из ряда вон. Пройти сотню шагов рядом. Не ожидал, что будет так сложно. Но уж как есть.
— Ты будто недоволен, что я не могу все сразу.
— Я не недоволен. И ты сможешь.
Они, конечно, могут вечно выяснять, кто что может и кто что имел в виду. Но спорить с юристом себе дороже, к тому же их время закончилось еще полциферблата назад. Впереди томный вечер, включающий семейный ужин, увиливанием от супружеских обязанностей и шитье новогодних куколок.
— Так! Я замерзла, устала, и мне нужно переварить события. Давай возьмем тайм-аут? Я очень тронута твоими словами. И все же… Нужно все обдумать. Пока не наговорили… всякого.
— Я провожу тебя до машины.
Несмотря на недомолвки и подвешенные признания, шли они, взявшись за руки. Не разговаривали, думали каждый о своем, но любому встречному было ясно, что они — пара, не скрывающая своей привязанности. Мужчина шел чуть впереди и часто оборачивался на спутницу с заботой и теплотой во взгляде. Она же шла, согретая добрым отношением и знанием, что ради нее он не погнушался запачкать ботинки.
Именно таких, умиротворенных и довольных, их обогнала маленькая девушка со шмыгающей девочкой, плетущейся нога за ногу.
— Сколько раз я просила тебя одеваться как следует на прогулку! Опять забыла манишку, и вот мне теперь брать больничный… Дайте пройти, здесь узко.
Вера с Виком посторонились, освобождая половину дорожки. Пока мама с дочкой обгоняли их, женщины узнали друг друга. Даша сначала шарахнулась. Потом увидела, что с ней не Сережа, и ухмыльнулась. Все молча. Молниеносно.
Они разошлись, и Вера подумала, что лучше ничего Вику не говорить.
По пути домой нагнало сообщение от Сережи.
«Сегодня не получается забрать Лину после гимнастики. Сможешь?»
Всего два занятия в неделю, и то не выкроил времени. Сам же вызывался заезжать за дочерью. И слышать не хотел, чтобы няне доставались счастливые улыбки после первых успехов. Они приезжали к ужину довольные, и у Веры щемило сердце от мысли, что она собирается своими руками развалить семейную идиллию. А нет никакой идиллии!
«Да, конечно».
Они отдали дочь в обычную спортивную школу. Наслушались про костяк сильных тренеров, у которых и дисциплина, и подход, и поколения успешных выпускников. Но каждый раз, подъезжая к монструозной громаде из серого камня, Вера вздрагивала. Ничего хорошего от нее не ждала почему-то!
На парковке, как всегда, негде приткнуться. Видя выпендрежные автомобили, можно было поверить, что здесь наилучшие условия для раскрытия детских спортивных талантов. Придется встать дальше и бежать потом с Каролькой по лужам.
— Вера, подожди!
Она обернулась на голос мужа и поначалу обрадовалась. Не за себя — за дочь, не чаявшей души в папуле. Сосредоточенное лицо Сережи и горько сжатые губы. С таким лицом не встречают ребенка после занятий. Противный холодок стал расползаться в груди, и догадка о причине заколола прямо под ребрами.
— Не ходи. Ее там нет.
— Где Каролина?
— У бабушки с дедушкой.
— С ночевкой?
— Да.
— Что ты говоришь? Ей понадобится одежда на завтра, еще мы не сделали рисунок к уроку…
— Вера, ты серьезно собираешься болтать о таких мелочах, когда сама замышляешь пакость против меня?
Узнал. Даже интересно, от кого? Не менее интересно, что именно он узнал? Интуиция вопила, что от Рины. Только вот какое ей дело до того, с кем обедает жена бывшего любовника?
— Молодец какой! Расчистил поле для скандала? Что ж, давай! Нам есть что обсудить!