В утренних сумерках Вера любовалась спящим Виком. Несмотря на уязвимое положение, он не выглядел беспомощным. Рельефная грудь, исправно поддерживаемая в спортзале, мерно вздымалась и опадала. Не удержавшись, Вера провела пальцем от ключицы вниз и была поймана на сухом животе.
— Доброе утро…
Больше ничего не успела сказать. Подмятая под Вика, она ловила дыхание между поцелуями.
— Еще какое…
И целовал, целовал и целовал.
Везде. Всюду. Спускался ниже и ниже. К самому заветному.
— Ви… Вик… если ты продолжишь, я…
Сладкое цунами смыло остатки фразы, и Вера схватилась за льняную обивку дивана. Обтянут он был на совесть, и удержаться не удалось. Унесло в открытое море, мотнуло в головокружительных переворотах, а потом бережно выпустило на поверхность. Ласковую, теплую и расслабляющую.
— А как же ты…
— Я никуда не ухожу. Продолжим, когда наберешься сил.
Закинув руки за голову, Вера осталась на спине и глядела в потолок расфокусированным взглядом. Вдруг она улыбнулась, словно что-то вспомнила.
— Знаешь, мне до чертиков хочется шоколадного торта. Прямо здесь.
— Перемажемся.
— В этом и смысл! Снимай оставшееся!
После завтрака, сервированного как в «Девять с половиной недель», и продолжившегося так, что ни по какому приличному тв-каналу не покажут, они отправились в ванную. Сначала честно хотели смыть остатки шоколадной глазури и абрикосовой прослойки. А потом отбросили гель для душа и мочалку. К чему притворяться, когда все свои?
— У нас еще есть круассаны, — сказала Вера, сушившая волосы полотенцем.
Одетый Вик обернулся с заинтересованным видом.
— А орешков случайно не захватила?
— За наш столик принесли последнюю порцию.
— Сойдут и круассаны.
— Кофе? На этот раз есть эспрессо. Обычный и дабл.
— Обычный.
Неожиданно в безмятежность утра ворвался вибрирующий телефон.
— Мне надо ответить.
Вера ушла на кухню, но в утренней квартире было слышно каждое слово:
— Привет.
…
— Да, позавчера.
…
— Не успел.
…
— Конечно, встретимся.
Ему звонит она.
Всякая нега схлынула, будто унесенная порывом ледяного ветра.
Не драматизировать. Она имеет право. Это Вера — другая. А она — имеет право.
Не драматизировать. Готовить завтрак. Чашки, кофе, круассаны. Тьфу, себе-то зачем кофе! Тем более черный.
Через две минуты в кухню вошел Виктор и сразу увидел, что Вера изменилась.
— Я скажу ей. Скоро.
— Может, не надо ничего ей говорить? Может, она — та самая? Сносная.
Виктор вздохнул.
— Когда у тебя была неопределенная ситуация с Сергеем, я не говорил под руку. Давал возможность самой принять решение. Теперь моя очередь определиться, когда и как сказать.
— Я все понимаю. И все же подумай вот о чем. Вы оба — свободные.
— Ты тоже скоро будешь.
— В какой-то мере. Но у меня дочь. Я никогда не буду свободная так, как твоя…
— Но нужна мне ты, а не она.
— …позволь договорить. Сейчас речь не о ней. О любой другой девушке, которую ты захочешь назвать своей и можешь захотеть с ней детей. Со мной такого не будет. Я не хочу других детей, кроме Каролины.
— Спасибо за откровенность. Я позвоню после разговора с ней.
Он выпил густой кофе, поцеловал в щеку безучастную Веру и ушел.
В гадкое утро, когда не было смысла вставать, кто-то позвонил.
Виктор? Может, он наконец поговорил со своей…
Или адвокатесса? Хотелось бы уже хоть какой-то ясности по экспертизе…
Рука с телефоном застряла в одеяле, но Вера успела ее вытащить и увидеть, что это Даша. Хм, надо запомнить, что любопытство бодрит.
— Почему ты достала меня из бана?
— Привет, соседка. Хотела узнать, как поживаешь?
— Лучше всех, благодарю.
— Какие планы на день?
— Сначала я выслушаю твое предложение.
— Хорошо. Скажу как есть. Я видела твою машину. И вас с Каролиной. Вы переехали?
— Да.
— Сможешь присмотреть за Яной сегодня? Мне нужно отлучиться на три-четыре часа, а садик у них закрыт на карантин. Не волнуйся, моя ту пакость не подхватила.
— Я не волнуюсь. Приводи.
— Надеюсь, Каролина не будет против.
— Не будет.
— Придем через десять минут.
Всего десять минут, чтобы соскрести себя с дивана, умыть опухшее лицо и сменить пижаму на что-то менее мятое. Переоделась — и пропала тоскующая женщина в распрях при разводе. Вместо нее появилась немного уставшая предпринимательница в сезонной запаре.
А вот и звонок в дверь.
Яна, одетая по росту и погоде, составляла контраст с Дашей в яркой и легкой курточке, купленной для семейной фотосессии на весеннем солнышке. Тогда у двухлетней Яночки был комбинезон в похожей гамме. Вера сама делала кадры их семейства. Как можно ходить в тонком синтепоне при температуре на грани нуля?
— Привет. Спасибо, что выручаешь. Янка посидит ниже травы тише воды. Ты даже не заметишь ее и сможешь заниматься своими делами. Если через пару часов напоишь чаем, буду признательна.
— Привет. Пожалуйста. Не волнуйся, мы найдем чем заняться и что перекусить.
Яна прошептала что-то похожее на «здравствуйте» и продолжала цепляться за маму.
— А Каролина сейчас в садике? Их не закрыли? Куча детей уже заболели!
— Она у папы.