Куроцучи не вмешалась, когда Лилия приложила все силы, чтобы впечатать лицо одной из девочек в перекладину, что держала кровати, а вторую ударить лицом об деревянную лестницу, а после столкнуть их лбами. Подросток считал, что это заслуженно.
Лилии не было стыдно за то, что она сломала носы двум девочкам, что были младше её примерно на два года. Она не чувствовала стыд, когда девочек забрали на скорой и не привезли обратно — они сами не захотели возвращаться. Лишь обреченно вздохнула, когда вожатые её отругали и лишили всех мероприятий на неделю.
Анимиру приехал на следующей неделе и долго выслушивал извинения хозяйки лагеря.
— А перед девочкой вы извинились? — Лишь спросил он, заходя в комнату. Женщина промолчала. Куроцучи поклонилась, оставляя их наедине. В комнату следом за ним протиснулся Дейдара, который еще не знал, что произошло, а потому с немым шоком смотрел на подругу. Какузу сел рядом с Лилией, которая теперь ходила в ярко-красной панамке, пряча глаза. — Давай я тебе подравняю волосы? — Осторожно спросил мужчина, на что его крестница хмуро кивнула, стаскивая панамку.
— Они отрастут? — Тихо спросила девочка, когда Дейдара перестал её обнимать. В глазах отчётливо читалась злость. Он возненавидел Учиха Саске, ведь из-за него пострадала Лилия. Мужчина кивнул.
— Отец, подстриги меня тоже, ун! — Лилия с испугом взглянула на него.
— Не нужно, у тебя такие красивые волосы, Дейдара! — Но мальчик решительно помотал головой. Какузу согласно кивнул.
Хидан, уже слышавший эту историю от отца, даже не смеялся над братом в конце августа, когда его привезли домой. Он потрепал младшего по шершавой от отрастающих волос голове и понимающе улыбнулся. Лилию тем летом он так и не увидел — она отказалась выходить из машины, даже чтобы просто поздороваться.
Когда Зоуи говорила ей, что лагерь — своеобразная школа жизни, Лилия никак не подозревала, что жизнь такая отвратительная. Она слышала перешептывания за спиной, но не прятала голову, чем несказанно радовала свою соседку, которая даже ни на йоту не изменила отношение к ней. Уже потом, Лилия жалела, что у неё не было возможности связаться с подругой из лагеря — Куроцучи приезжала сюда в последний раз.
Лилия и Дейдара часто проводили время вдвоем, сидя вместе на курсах, развивающих мелкую моторику, выбирали друг друга в пары в спортивных мероприятиях и часто сбегали вместе к берегу, чтобы просто посмотреть на море. Вожатые закрывали на это глаза, изредка поглядывая в ту сторону, куда прибегали дети и жевали мармеладные конфеты, подолгу смотря на воду и щурясь от солнца, отражающегося в ней.
Тогда все было относительно легко и безоблачно, но когда Лилия и Дейдара приехали в последний, пятый раз, Лилия произнесла то, что породнило их еще больше.
— А у меня мама умирает, представляешь? — Спросила она тогда у подростка, который обнял свою подругу дрожащими тонкими руками. Лилия продолжала смотреть на воду, не обращая внимания на объятия. В воспоминаниях она была в начале июня, когда Зоуи и Какузу сидели перед подростком, подробно объясняя ей ситуацию. Она кричала. Она рыдала. Она разбила не одну тарелку и изрезала себе всю руку по неосторожности осколками, которые потом сама же и убирала. За стенкой плакала мама. За стенкой её утешал Какузу. Здесь, на кухне, рыдала она, сидя на холодной плитке и пытаясь вырвать себе волосы, которые достаточно отрасли, после того инцидента.
Ей было четырнадцать. Она не хотела таких сложностей и смерти близких.
Ей было четырнадцать и что-то неприятно кололо в груди.
Они хотели сделать как лучше, но теперь Лилия чувствовала себя обманутой. Она хотела остаться в Америке, чтобы побыть с мамой, но Анимиру забрал её в Японию, в этот чертов лагерь.
— Сколько ей осталось? — Её ответ ветер унес в море.
Им было четырнадцать, но оба хотели вернуться в то лето, когда им было по семь лет и самой страшной бедой было растаявшее мороженное.
========== 3.1 15 лет июнь ==========
Токио никогда не был приветливым городом. Для туристов — да, но не для детей. И поэтому Хидан до последнего сопротивлялся младшему брату, который навязал себя в этой поездке под предлогом, что он не сможет узнать его подругу. Он сидел рядом, на пассажирском сидении, и взволнованно разглядывал изменяющийся пейзаж за окнами серебристого седана.
Хидан не рассчитал время и знал, что опоздал в аэропорт уже на полчаса и лишь надеялся, что Лилия не начала переживать, что за ней никто не приехал. Недовольно цокнул, когда в очередной раз осознал, что у него нет даже её японского номера телефона, чтобы предупредить её.
— Не трясись. — Раздался рокочущий бас в машине, после которого юноша перестал дергать ногами и молчаливо уставился за окно. — Ты её каждый год в этом лагере видел, к чему такие волнения? — Протянул он лениво, перестраиваясь в другой ряд. Он ненавидел местное движение и повторял это каждый раз, приезжая к отцу на каникулы летом.
В этом году ему дорогу перебежала не одна черная кошка с пустым ведром и насладиться тишиной в семейном гнезде ему не светило.
