Машина дёрнулась, гул пропеллера выровнялся, мы поднимались вверх. Командующий внизу на глазах превращался в маленькую чёрную точку. Сердце билось часто, то ли от волнения, то ли от бурного восторга, который всецело поглотил меня. Мы справились. Мы найдём бункер и спасём Ваню.
Незаметно я задремала, наверно, сказалось постоянное нервное напряжение в последние дни, и, едва почувствовав себя в безопасности, организм отключился. Проснулась от толчка. Мы приземлились.
— Что случилось? — подала голос, выбравшись из покрывала, в которое меня кто-то заботливо укутал.
— Заправиться надо, спи, мы справимся, — Тёма чмокнул меня в нос и вылез вслед за Ваней из кабины. Я потянулась и уставилась в окно. Ещё совсем темно. Интересно, хватились нас уже? Надеюсь, до утра никто не сунется в ангар. Немного взгрустнулось: как бы там ни было, Долина камней стала моим домом, я научилась выживать в тех условиях, а сейчас впереди полная неизвестность. Мужчины вернулись в кабину, и вертолёт снова поднялся в небо. А я закрыла глаза и погрузилась в приятный сон. Нам предстоит ещё долгий путь, надо набраться сил.
Ещё одна посадка с дозаправкой и последний отрезок пути — километров триста. Воздушная яма. Я открыла глаза. Светало. Тёма с Ваней поменялись местами: Ванечка сладко посапывал, а муж следил за приборами — так, на всякий случай.
— До цели два километра, — раздался металлический голос навигатора, от неожиданности я вздрогнула, Ваня проснулся.
— Та-а-ак, — позёвывая, он потянулся к дисплею, — надо сесть вот здесь, место ровное и потом найдут легко, обзор хороший.
Тёма уступил ему место.
— Мальчики, есть хотите? — поинтересовалась я.
— Ещё как! — откликнулся Тёма, Ваня поддержал его, издавая почти звериный рык. Решил, что это смешно, а у меня сжалось сердце.
Мы приземлились на поляне, позавтракали в вертолёте — пока есть возможность посидим в тепле. Тёма запихнул карту в карман, раздал нам рюкзаки. По нашим подсчётам до бункера добираться примерно два дня. В основном наш маршрут пролегал по открытой местности, но пару-тройку раз придётся пересечь лес. Мы нацепили лыжи и выдвинулись в путь. Двигались легко, по крайней мере, первое время. На лыжах намного легче, чем пешком. Мы прошли поле, небольшой лесок, снова поле и зашли в густой хвойный лес.
— К ночи выйдем на поляну, — уставился в карту Ваня.
— Заночуем в лесу, выйдем утром, — возразил Тёма. — Не лучшая идея располагаться на самом видном месте. Ваня кивнул. Я не вмешивалась. Всё-таки устала — ноги как деревянные, не гнутся. В поселении я редко ходила на лыжах, и сейчас тело в шоке от внезапных нагрузок. Да и возраст уже не тот. Я горько усмехнулась, вспомнив, как мы преодолели с Тёмой пешком несколько сотен километров. Сейчас я бы десять раз подумала.
За пушистыми елями наконец замелькало голубое небо — мы почти дошли до равнины. И тут Ваня вдруг остановился, шумно вдыхая воздух.
— Вань, всё в порядке? — нагнала я его (плетусь самая последняя).
— Похоже, опять начинается, — нахмурился сын.
— Так, народ, давайте привал. — Тёма сбросил рюкзак. Ваня часто-часто дышал, раскраснелся, расстегнул куртку — жарко, от него прям пар валил! Мороз не сильный, всё-таки весна на пороге, но нос пощипывало. Разложили палатку, Ваня вдруг торопливо сорвал с себя одежду, я удивлённо уставилась на него, но он уже ничего не замечал — вылез из свитера с утробным рычанием.
— Тёма! — в ужасе закричала я. Муж обернулся, посмотрел удивлённо на сына и утащил меня в палатку.
— Будь там! — застегнул полог. Я отползла к дальней стене и сидела, обхватив колени, сжав руки в замок так, что вены вздулись на пальцах уродливыми буграми. Не выдержав, выглянула в небольшую щель. Тёма собирал разбросанную одежду. Вани нигде не видно.
— Где он? — спросила испуганно.
— Убежал. Можешь выходить. — Тёма закинул одежду в палатку и развёл костёр. Я топталась рядом. Только сейчас заметила, что замёрзла. Подбросила в огонь ветки и протянула к огню руки. Тепло приятно обволакивало ледяные пальцы. Муж достал припасы, мы приготовили нехитрый ужин — мясную похлёбку. Потом застелили пол палатки еловыми ветками — в несколько слоев, чтобы не лежать на снегу. Хотя сомнительно, что удастся уснуть.
— Вернётся под утро, как обычно, — успокаивал меня Тёма. Я кивала, стараясь не зареветь. Он ласково притянул меня к себе и поцеловал в обветренные губы, запустив руку мне под свитер, прошептал на ухо: «У меня дежавю».
Я хихикнула. Тёма толкнул меня к палатке, продолжая целовать, я немного сопротивлялась, скорее для вида, и, чтобы сильнее его раззадорить. Он бросил куртку на еловые ветки, мы плюхнулись сверху, освободились от одежды, дрожа от холода и страсти. Иголки всё-таки впивались в открытые части тела, я ойкала, Тёма чертыхался. Впрочем, такие мелочи быстро отступили на второй план, когда я, задыхаясь от наслаждения, впивалась ногтями в порыве страсти в спину мужа.
Не хотелось размыкать объятия, но холод постепенно окутывал разгорячённые тела, а в нос ударил ароматный запах мясного бульона.