— Может возникнуть отторжение, проверять надо, это займёт время. У нас рук не хватает! В первую очередь надо спасать тех, кого можно спасти! А тут врачей-то нет, знахари одни! У меня семь операций на очереди! Кто их будет делать? — Парень наконец вырвал руку, Сандер не пытался его удержать. Вместо этого повернулся ко мне:
— Какая группа?
— Что?
— Какая группа крови у твоего мужа?
— Группа… — Я зажмурилась, пытаясь собраться с мыслями и не обращать внимание на хор отбойных молотков в голове. — Первая. Первая положительная!
Сандер вздохнул с облегчением, оставил меня рядом с умирающим Тёмой, а сам быстрым шагом скрылся за одной из ширм, перегораживающих комнату. Я старалась не смотреть в сторону каталки с кровавой кашей. Почему-то ничего не чувствовала. Ни страха, ни боли. В голове пустота.
Вернулся Сандер, на ходу закатывая рукав порванной рубашки. Только сейчас заметила, что на ней тоже капли крови, а рука разодрана почти до кости. Рядом семенила девушка-медсестра, за ней — Дарья, уже в белом халате, катила переносную станцию для переливания крови.
— Надо провести тесты, даже если группа совпадает! — нервно щебетала медсестра.
— Он же всё равно не жилец, — оборвал её Сандер. — Пока мы делаем тесты, помрёт.
Меня отодвинули от каталки с Тёмой и усадили на стул рядом, Дарья заглянула в глаза, щёлкнула пальцами перед носом. Я не моргнула, смотрела прямо перед собой невидящим взглядом. В её глазах появилась тревога, она схватила со стола аптечку, порылась там и повернулась ко мне со шприцем. Я равнодушно позволила ей воткнуть иглу в вену. Последнее что увидела — Сандера в кресле рядом с Тёмой. И почти плачущую медсестру с катетером в руке, растерянно разглядывающую то, во что превратился мой муж. Веки потяжелели и опустились.
Я пришла в себя на кушетке. Кто-то заботливо укрыл покрывалом. С огромным усилием заставила себя сесть. Несколько минут восстанавливала дыхание, обвела взглядом комнату. Каталки с Тёмой нет. Сердце ухнуло вниз. Еле передвигая ноги, я прошлась по залу, заглядывая за ширмы. Пусто. Снова пусто. Меня остановила одна из медсестёр.
— Вам плохо? — Она попыталась усадить меня на кушетку, но я вырвалась:
— Где мой муж? Ему делали переливание.
— Тяжёлый?
— Что? — я непонимающе моргнула.
— Состояние у него тяжёлое? — пояснила медсестра.
— Да. Очень. Он… — Я разрыдалась.
— Значит, в реанимации, — она ободряюще положила руку мне на плечо. — Но вам туда нельзя.
Я вышла в коридор. Разглядывала надписи на дверях. Где же? Где эта реанимация? Здесь легко заблудиться. Лабиринт из бесконечных коридоров. В одном из них меня встретил Сандер, и я радостно бросилась в его объятия:
— Где Тёма?
— В интенсивной терапии. Но он ещё без сознания. — Сандер прижал меня к себе и поцеловал в макушку. Я уцепилась за него, как за спасательный круг, заливая слезами плечо.
— Он не умрёт?
— Теперь уже точно нет. Идём.
Он подвёл меня к палате, но я не решалась войти. Перед глазами всё ещё стояла та груда перемолотых, словно на мясорубке, костей. Всхлипывая, держалась за ручку и не могла сделать и шага. Сандер сам открыл дверь и вошёл вместе со мной, направляя меня к нужной койке. До середины груди Тёму скрывало одеяло, но искалеченные руки лежали поверх. Выглядели уже не так страшно — кости вроде на своих местах, кровь на ранах запёкшаяся. Через всё лицо шли рваные полосы, рассекая надвое верхнюю губу. Нос явно сломан. Воздух через него шёл со свистом.
— Почему они ничего не делают? — Я подняла глаза на Сандера. — Раны нужно обработать!
— Пока нельзя. Кровь должна проникнуть во все клетки и восстановить повреждения. Это займёт какое-то время. Нельзя сбивать процесс, — и, замешкавшись, добавил: — Шрамы останутся.
Я закрыла лицо руками. Лишь бы он выжил. Нельзя было вмешивать его в эти разборки. Он — человек. Как я это допустила?
— Ты знал, что на него могут напасть во дворце? Охрана? Ты знал, что ему не справиться с оборотнями и всё равно… — До меня вдруг дошло, что Сандер хотел так избавиться от соперника.
— Я его спас. Мог этого не делать.
— Да, прости.
— Ничего. Я понимаю, в каком ты состоянии. Тебе лучше вернуться домой, в ближайшие сутки он вряд ли придёт в себя, — Сандер и глазом не повёл на мои обвинения.
— Я останусь. Я не могу бросить его сейчас.
— Хорошо. Скажу, чтобы тебе принесли постельное бельё.
Я осталась в палате. Застелила соседнюю койку. Кроме Тёмы в палате ещё двое. Один весь перебинтован, только глаза видно. Второй почти всё время спал, иногда постанывал и просил подать воды. Большую часть ночи я не спала, просто лежала и смотрела в потолок. Мы победили, но никакой радости я не чувствовала. Только горечь. Опустошение. И страх за Тёму. За последнее время я ни разу не вспомнила про Ванечку! От этой мысли меня выбросило с кровати, я почти бегом выскочила в коридор, на лестничном пролёте заметила схему этажей. Компьютерные боксы на три этажа ниже, пролетела их на скорости света. 'Ч'и'т'а'й' 'на' 'К'н'и'г'о'е'д'.'н'е'т'