– Чухна есть одна… рекрут, – Кузьмин махнул рукою. – Четвертый месяц в полку, право-лево отличить не знает. Унтера мои учат его, устали уже, я сам раза три учил… Ничего не понимает, мать его… Гебель сказал – в отставку меня отправит, ежели ружейным приемам он не научится. Отчитал прямо перед ротою. А его высечь велел, несмотря на запрещение рекрут бить… Привязался ко мне Гебель, теперь не отвяжется, пока не проучу его.
– Ладно, иди спать, посмотрю завтра чухну твою…
Наутро Сергей приехал в Трилесы. Рота была собрана на ротном дворе. Вызванный перед фронтом солдат, высокий, худой, с белыми негнущимися волосами, стоял, опустив голову.
– Начинайте, поручик, – Сергей кивнул Кузьмину.
– Давай, – обратился Кузьмин к солдату. – Как учил я тебя… На караул!
Солдат вскинул ружье, повернул его стволом от себя, положил на плечо.
– Черт… – Кузьмин сплюнул. – На караул я сказал! Команду «на караул» исполнять следует в три приема. Кистью левой руки приподнять ружье…
Солдат повернул ружье дулом вниз.
– Что прикажете делать с ним, господин подполковник? Не понимает… Ничего не понимает.
– Отчего ты не делаешь, что говорят тебе? Ты не понимаешь меня?
Солдат тупо молчал.
– Отвечай! – Сергей повысил голос.
– Не понимайт… – пробормотал солдат. – Не приказывай бить… Не понимайт…
– Смотри, – Сергей взял из рук солдата ружье. – Команда «на караул» вот так исполняется…
Он взял ружье, прижал к груди слева, затем вынес вперед, опустил.
– Ты понял?
Солдат закивал.
– Я-а. Понимайт!
– Повтори, – Сергей сунул ему ружье в руки.
Солдат прижал его к груди справа и опустил на землю.
– Нет, не так.
Сергей снова показал прием. Солдат внимательно смотрел за его руками.
– Повтори.
На сей раз вышло правильно.
– Ну вот, – сказал Сергей, одобрительно хлопнув его по плечу. – Иди в роту.
Ротное учение было в разгаре. Кузьмин, красный от напряжения, следил, как унтера выкрикивали команды, разучивая с солдатами ружейные приемы. Учение не удавалось. Солдаты сбивались с ноги, ружья двигались как попало. Чухонец стоял посреди плаца и блаженно улыбался, глядя на Сергея.
– Это они тебя боятся, батальонный, – тихо сказал Кузьмин. – Вчера Гебель был, страху навел. Думают, верно, что сегодня ты бить их прикажешь…
– Я? Скажи им… я говорить с ними буду.
– Смир-на! – заорал Кузьмин, бросаясь к плацу. – Рота, стой! Налево примыкай! Глаза на-ле-во!
– Да не кричи ты так… – Сергей поморщился.
Он подошел к солдатам. Солдаты замерли в ужасе, и Сергей понял, что люди эти были в полной его власти. Что он, батальонный, прикажет, то они и сделают. Прикажет бить друг друга – будут бить бессловесно, наградит – будут столь же бессловесно радоваться. В строю он разглядел нескольких пожилых солдат, с медалями за прошедшую кампанию.
– Солдаты, друзья мои… – начал он волнуясь. – Не бойтесь меня, я не причиню вам зла. Я… – он не знал, что сказать им, – я… хочу, чтобы вы не только приемы ружейные знали, а людьми оставались… Помните, что солдат, слуга отечества, должен человечным быть и на поле брани, и в жизни мирной… Облика человеческого не теряйте…
Солдаты продолжали глядеть на него с испугом.
– Они не понимают, – прошептал Кузьмин, стоя рядом, – они не слышали никогда…
Кузьмин повысил голос:
– Их высокоблагородие сказать изволят: бить солдат он никому не позволяет… Он за вас заступник перед полковым командиром. Понятно вам?!
– Так точно!!!
В Василькове же, не заходя к себе, направился прямо к Гебелю. Полковник принял его запросто: в рубахе, без сюртука. Предложил чаю. Сергей отказался.
– Густав Иванович, – начал он, – поручик Кузьмин доносит мне, что приказали вы вчера бить солдата одного, чухонца… И сделали выговор ротному моему, не поставив меня в известность…
– Приказал, – мышцы на лице Гебель напряглись. – И выговор сделал. Кузьмин службы не знает, солдат совсем распустил.
– Но, по закону бить рекрут не положено… Я давно об сем приказал Кузьмину, и солдаты о приказе моем знают. Прошу вас, Густав Иванович, не делайте больше этого… Прошу вас.
– По инструкции, – строго возразил Гебель, – я обязан наблюдать за каждым солдатом, за офицерами… Я отвечаю за полк, я, а не вы. Я уже говорил вам, возражений по службе я не принимаю…
– Но кроме инструкции есть закон, есть здравый смысл, наконец. Солдат сей не понимает по-русски, его выучить прежде надобно. Кузьмину же оскорбительно такое обращение.
– Не извольте читать мне нотаций, подполковник! – Гебель вспыхнул и ударил кулаком по столу.
– Я не читаю… я прошу. Ежели просьба моя не возымеет действия, я подам рапорт по команде. Отец мой – сенатор, я отцу отпишу… Не обессудьте, Густав Иванович, но бить солдат своих я вам не позволю. Разрешите откланяться!
Сергей повернулся кругом и пошел к двери.
– Стойте, – Гебель догнал его. – Не надо никуда писать, вы правы, указав мне на упущение мое. Чухонца этого я завтра же в учебную команду переведу. Господину Кузьмину передайте…. извинения мои. Рапорта только не надобно…
Полковник заискивающе заглянул в глаза Сергея.
