– Сергей Иванович мне всю дорогу песни пел, – просто объяснила она, – я и не заметила, как доехали…
Увидев веселое, довольное и румяное личико Катеньки, Матвей немного успокоился – девушка была, судя по виду абсолютно здорова. Он учтиво поздоровался с нею, пропустил вперед себя в гостиную, оглядел ее уже заметно округлившуюся талию… «Нет, тут не четыре с половиною, тут больше», – подумал он. Ему было неловко с порога задавать неделикатные вопросы.
Катенька развязала ленты, сняла шляпку, лукаво и весело взглянула на Матвея.
– Мне ваш брат про вас всю дорогу рассказывал, Матвей Иванович. Говорит, что в лекарском искусстве вам равных нет.
– Брат преувеличивает мои умения, хотя, не скрою – книг я прочитал изрядно. Но медицина есть прежде всего практика; без нее все знания – ничто. – Матвею не хотелось тревожить свою гостью, он начинал чувствовать себя настоящим лекарем – и сие доставляло ему неизъяснимую радость.
– Ты можешь всецело полагаться на Матвея Ивановича, Катенька, – подскочил к ним Мишель, – я уверен, он сделает все, от него зависящее, чтобы все… все…благополучно разрешилось…
Он осторожно опустился на диван, рядом с Катенькой, поправил на ней шаль, взял из рук шляпку.
– Матюша, – тихо окликнул брата Сергей, – я к себе пойду, отдохну. Распорядись нащет лошадей, – мне надобно в полк побыстрее вернутся…
– Сережа, погоди, завтра вместе уедем, – попросил Мишель, откладывая шляпку Катеньки. Сергей, словно не заметив его просьбы, быстро вышел из комнаты. Мишель вскочил было с дивана, но Катенька окликнула его:
– Мишенька, куда же ты?
Матвей понял все и, неожиданно для себя пришел мальчишке на выручку. Момент был благоприятный.
– Я бы весьма желал поговорить с вами наедине, Екатерина Андреевна, – веско произнес он. – Вопросы у меня деликатного свойства. Будет лучше, ежели господин Бестужев ненадолго оставит нас…
– Да! – Мишель кинул на Матвея благодарный и увлажненный слезой взгляд, – Катенька, я бы тоже… весьма сего желал… Врачебная наука того требует… не бойся … и не таи ничего… Я вернусь скоро. – Мишель торопливо поцеловал Катеньку в лоб и выскочил из комнаты.
Он нашел Сергея в столовой, возле буфета. Он уже успел налить себе рюмку водки.
– Будешь? – равнодушно спросил Сергей.
– Нет.
– Тогда – твое здоровье!
Сергей выпил залпом, выдохнул, поставил рюмку в буфет.
– Хорошо, – сказал он тихо, – лучше – так… Что, Миша? Ты спросить о чем-то хочешь?
– Не уезжай сегодня, – умоляюще произнес Мишель, – завтра рано поедем вместе… Прошу тебя.
– Мне в полк надобно…
– Зачем? Всего на одну ночь только задержишься… А завтра – вместе. Сережа, друг мой, прошу тебя…
– Нет, – твердо сказал Сергей, – я сейчас еду. Можешь со мной, хочешь – поезжай завтра, один.
– Нет, я с тобой, с тобой, Сережа, – забормотал Мишель, – только вот… Катенька… я думал… впрочем, ничего, она поймет… пойду, скажу ей, попрощаюсь, – Мишель собрался уже выйти из столовой, когда Сергей жестом остановил его:
– Погоди, Миша, не торопись с ней прощаться. Подумай лучше – чего ты сам хочешь? Что тебе самому нужно? – отрывисто и нетерпеливо сказал Сергей.
Слова сии поразили Мишеля, как громом.
– Мне… мне… нужно, чтобы все были живы… и щасливы, – с усилием проговорил он, чувствуя, что голос его дрожит. Закрыл лицо руками, пальцы у него дрожали, – мне все нужны: и ты… и она… Я между вами выбирать не могу… Она… она умереть из-за меня может…
«А я – из-за тебя», – подумал Сергей, глядя на Мишеля, чувствуя, как разум умолкает, и говорит только сердце.
– Миша, милый мой, прошу тебя, прости, – Сергей наклонился к Мишелю, накрыл теплой ладонью пляшущие пальцы, – но сие невозможно… Если она узнает…
– Она все знает! – Мишель схватил Сергея за руку, судорожно сжал ее, – Все! Я ей рассказал о нас с тобой, об
– О чем ты? Опомнись! – Сергей встряхнул Мишеля за плечи, достал из кармана платок, протянул ему, – Куда мы с тобой уедем?! Кто нас отпустит?! Очнись ты от фантазий своих! Это же мечта, мечта невозможная…
– Почему же… невозможная? – всхлипнул Мишель, – ежели я так хочу… и никому зла не причиняю… кто мне запретить может?
Сергей взял из рук Мишеля платок, вытер с его лица слезы небрежно-грубоватом жестом старшего брата, присматривающего за навязчивым и капризным мальчишкой.
– Ты с ума сошел, Мишель. Для таких, как мы в любезном отечестве счастья нет, сам знаешь. Успокойся, слезы вытри. Не тревожь Катеньку. Завтра поедем – уговорил… Дай мне там, в буфете… И себе налей заодно…
