Палатка была большой, достаточной, чтобы разместить внутри приблизительно четыре десятка рабынь. Верх, как и у большинства подобных сооружений, держался на нескольких шестах, а далее полотно было растянуто верёвками, привязанными к колышкам, или столбикам, вбитым в землю. Оставив Харуки наблюдать за подходами, мы с Таджимой пинками раскачали и выдернули несколько таких столбиков позади палатки, что вызвало провисание брезента. Эти колышки были довольно крупными, заострёнными, обструганными деревяшками, около полутора футов длиной, и порядка двух — трёх хортов диаметром. Я указываю эти размеры, поскольку это может прояснить их последующее применение.
Когда двое асигару появлялись за палаткой, чтобы расследовать причину провисания холста, их уже встречал Харуки, который с изумлённым выражением на лице указал им на свободно свисающие верёвки, хотя в общем-то ситуация совершенно не требовала его комментариев. Боюсь, их отношение к Харуки могло оказаться недобрым, но им не оставили возможности что-либо ему сделать, поскольку мы с Таджимой, вооруженные колышками для палатки, или столбиками, если хотите, подошли сзади и опустили свои импровизированные дубинки на затылки охранников. Вскоре после этого на сцене появилась другая пара асигару, прибывшая, чтобы изучить вопрос, возможно из любопытства, что же так задержало их товарищей. Позади палатки их снова ждал Харуки, изумлённо указывающий на двух, непонятно по какой причине, разлёгшихся асигару, к которым наши вновь прибывшие друзья тут же присоединились. Тем временем Ичиро вошёл в рабскую палатку и приставил свой вакидзаси, клинок более подходящий для тесных помещений, к горлу офицеру. Мы заглянули в внутрь и, убедившись, что у Ичиро всё под контролем, снова вернулись к задней стене. В палатку мы вернулись проскользнув под холстом, что было самым подходящим в нашей ситуации способом, поскольку следом мы втянули бесчувственные тела всех четырёх асигару. Надсмотрщик наотрез отказался отдать нам универсальный ключ, подходивший ко всем замкам, державшим рабынь. Однако мы и сами легко нашли этот ключ в его поясе, после чего препроводили офицера к задней части палатки, наполовину обвисшей, где и продемонстрировали ему четырёх его подчинённых. Впрочем, созерцал он их надолго, и благодаря удару колышка, предусмотрительно прихваченному с собой Таджимой, присоединился к ним, чтобы разделить в течение некоторого неопределённого времени их необременённое беспокойствами об окружающей действительности состояние. Мы оставили Харуки, поручив ему связать и заткнуть рты четырём асигару и офицеру, ведь никто не мог гарантировать, что они пробудут в состоянии инертного спокойствия достаточно долго.
Что интересно, внутри палатка была разделена занавесом, отделявшим главную часть от области, где были размещены рабыни. Это было несколько необычно для рабской палатки, поскольку в таком заведение, принимая во внимание возможность осмотра, оценки и покупки рабынь, девушки, как правило, выставлены напоказ, как на рабской полке, на платформе невольничьего рынка, в демонстрационных клетках и в других, тому подобных местах. У невольниц, размещённых в таких местах нет той приватности, на которую они могли бы надеяться в профессиональном работорговом доме или в пурпурных альковах, доступ, в которые весьма ограничен. Подозреваю, что причина для такого разделения палатки была не столько в том, чтобы защитить рабынь от оценивающих взглядов, поскольку рабыни привычны, к тому, что их открыто разглядывают, как любое другое животное, сколько в том, что минимизировать вероятность того, что одна, особенная рабыня может быть случайно опознана. Разумеется, следствием такого внутреннего устройства палатки стало то, что у рабынь не было никакого ясного понимания того, что произошло с другой стороны занавеса. Все они были прикованы к общей цепи, концы которой были прикреплены к большим кольцам, прибитым к тяжёлым столбам, по-видимому, глубоко врытым в грунт. Трудно сказать, какой длины они были, но из земли они торчали примерно на фут. Как таковых кандалов не было, цепь просто была дважды плотно обмотана вокруг левой лодыжки каждой девушки, а дужка замка проходила через два звена, замыкая кольцо. Очень удобный способ, надо признать, любую из рабынь можно было легко удалить с цепи, или добавить к ней. Ещё одним удобством было то, что все замки отмыкались одним единственным ключом.
— О, Господин! — всхлипнула Сесилия.
Как скучали по ней мои руки!
— Господин! — воскликнула Джейн, прежде известная как Леди Портия Лия Серизия из Солнечных Башен, из Ара, увидев Пертинакса.
Это я купил её для Пертинакса в тарновом лагере. Как давно это было. Я это сделал не столько для его удовольствия, сколько за тем, чтобы дать ему шанс научиться, как обращаться с женщиной, точнее, как следует обращаться с женщиной, как с рабыней.
— Грегори! — закричала Сару, бывшая мисс Маргарет Вентворт, землянка когда-то вместе с Грегори Вайтом, а ныне Пертинаксом прибывшая на Гор, полагая, что ради непыльной работы, обещавшей её обогатить.
