- Вот как? - единственное, что позволил себе Дик, ничем больше не показывая своих эмоций. Я не знаю, чего ждала от него, но очень не хотела, чтобы он оставался рядом и дальше: каждое его слово и движение словно прикасались к тугой пружине внутри меня, и в любой момент я могла потерять контроль над собой.
- Именно, - с трудом выдавила я, судорожно сжимая в руках подушку. Ричард перевел взгляд на мои пальцы, сминающие белую ткань, и резко поднялся:
- Вижу, мое общество доставляет тебе мало удовольствия. Посиди пока одна, приди в себя, я принесу завтрак.
Мало удовольствия? Дик, единственное удовольствие, которое я испытаю рядом с тобой, я получу, собственноручно заколачивая гвозди в крышку. Во всех остальных случаях для тебя есть только ненависть.
Я отвела взгляд, не желая смотреть на него, но на этот раз он ничего не сказал. Я упорно рассматривала резной узор деревянных панелей до тех пор, пока не услышала, как хлопнула дверь. По комнате Дик передвигался совершенно беззвучно, и резкий звук заставил меня вздрогнуть. И, что странно, действительно немного прийти в себя. Вот только не так, как ожидал мой супруг. Откинув покрывало, я встала. Голова закружилась, и пришлось ухватиться за спинку кровати, чтобы удержаться на ногах. Перед глазами все плыло, в ушах стоял легкий звон, а воздуха не хватало, но я заставляла себя стоять и дышать, сжав зубы. Пройдет. Через минуту это пройдет.
Организм успокаивался гораздо дольше отведенной ему минуты, и с каждой лишней секундой я нервничала все больше. Сколько понадобится Дику времени, чтобы принести мне завтрак? Сам он будет это делать, или поручит слугам? Ему придется ждать, или поднос, уже собранный, стоит на буфете в столовой?
Все так же не отпуская спинку, я огляделась. Его спальня. Тепло-коричневая, просторная и абсолютно его. В каждом предмете мебели видны были вкусы и предпочтения Ричарда, каждая черта узорных панелей несла в себе свой смысл. На нашу спальню в Четейр-Глэсе эта комната не была похожа, и мне от этого, наверное, было легче. Не знаю, смогла бы я заставить себя действовать, если бы вдруг оказалась в знакомой обстановке.
Кровать, на которой я очнулась, была довольно большой, широкой и удобной, с высоким резным изголовьем и совсем низкой спинкой в изножье. Балдахина, этой практически обязательной части любой кровати аристократа, здесь не было. Как, впрочем, и у той кровати - Дик их терпеть не мог. Слева от нее, там, где она заканчивалась, у стены устроился камин - совсем небольшой, используемый, скорее, для создания уюта, а не обогрева. В углу же, подальше от очага и поближе к изголовью, стоял столик, почти пустой, если не считать одинокой высокой свечи. Естественным дополнением к ней смотрелась бы книга, но ее там не было. Впрочем, я знала привычки своего мужа и понимала, что какой-нибудь нудный и исписанный магическими формулами экземпляр периодически составляет свече компанию на этом столике. По другую сторону кровати, совсем рядом со мной, была закрытая дверь. Открывать и проверять, что за ней находится, у меня не было никакого желания, к тому я была почти уверена, что это гардеробная. Может быть, комната и не похожа на нашу спальню, но вкусы и привычки Дика приехали с ним из Четейр-Глэса в столицу. Под окном располагалась банкетка, через подлокотник на спинку был переброшен его пиджак. Я подняла взгляд выше. Окно закрывало нечто, что совсем не было похоже на шторы: странные полоски из плотной кремовой ткани, соединенные вверху и внизу тонкой нитью. Эти полоски были шириной в ладонь, от запястья до кончиков пальцев, и позволяли свету проникать в спальню, не заливая ее при этом яркими лучами. Странно. И, наверное, довольно красиво, потому что комната от этого становилась полосатой. Чуть в стороне от банкетки пристроилась классическая пара: массивный стол с ящиками и стул с высокой спинкой. Три картины с нейтральными, хоть и красивыми пейзажами: над кроватью, над камином и на противоположной стене рядом с дверью. И ковер на полу, мягкий, в той же теплой коричневой гамме, но при этом совершенно очевидно предназначенный для мужской спальни.
Я на секунду прикрыла глаза. Не до этого сейчас. Нужно сосредоточиться на другом. Меблировка его комнат меня волнует меньше всего.