Моей одежды видно нигде не было. Да и вряд ли бы Дик ее сохранил. Единственной его уступкой мне было то, что до конца он меня все же не раздел, оставив нижнее белье и темную рубашку. Сбегать в таком виде было бы глупо, но оставаться в одном доме с ним - невыносимо, поэтому я проигнорировала вспыхнувшие в сознании разумные доводы и предостережения. Подхватив с банкетки пиджак и пообещав себе сжечь его при первой же возможности, торопливо залезла на подоконник. Я и так потратила непозволительно много времени, пережидая головокружение и разглядывая его спальню. Сдвинув в сторону странные шторы-полоски, попыталась открыть окно. Замочек не поддавался, и я начала потихоньку паниковать. Несколько раз безуспешно подергав створки, спустилась на пол и переползла кровать - обходить ее было бы непозволительной тратой времени. О том, что дом Дика охраняется магией, я знала всегда. О некоторых заклинаниях он рассказывал сам, кое-что сообщили мятежники, но я всегда считала, что защита направлена от проникновения из вне. Поэтому к тому, что в ответ на удар подсвечником по стеклу меня ослепит зеленая вспышка, отбросив на постель, я была не готова.
Вместо того, чтобы образумиться и попытаться найти другой способ выбраться из дома - хотя бы через дверь в коридор, из него попасть в знакомую библиотеку и уже оттуда постараться найти выход, - я снова и снова, с какой-то по-детски глупой обидой на охранное заклинание продолжала молотить подсвечником по стеклу, раз за разом отлетая на кровать. Из головы исчезли все мысли и эмоции - даже моя ненависть к Дику, - кроме одной: выбраться отсюда, покинуть этот дом, оказаться за пределами этих стен. Почему, за что он меня не выпускает, ведь я так хочу уйти!
Последний удар был более сильным. Как и его последствия. Зеленая вспышка, сопровождаемая давящей на грудь волной, снова откинула меня дальше от окна. Намного дальше. Изломанной куклой я приземлилась на противоположный край кровати, скатилась с нее на пол и ударилась головой о стену. И даже не почувствовала боли, гаснущим сознанием продолжая осознавать только одну мысль: я хочу выбраться отсюда.
Такой возможности Ричард мне не предоставил. И вряд ли когда предоставит.
Следующее пробуждение в доме супруга, в котором я за неполные сутки дважды ударялась головой, было... малоприятным. Болело все, словно меня, как куклу, заперли в тесной коробке и отдали мальчишкам, подразнить сестру. И эти мальчишки, высоко подпрыгивая и тряся игрушкой над головой, совершенно не беспокоились о том, что кукле может быть больно.
Но к боли, в принципе, я уже привыкла. В первые полтора года после моего побега ее было немало. Куда сильнее нее меня пугало помещение, выделенное мне супругом на этот раз. Дик не стал размениваться на спальни, гостевые покои или даже на комнаты для слуг: муж просто "поселил" меня в подвале. В темной каменной клетке без окон. С тонкой железной цепью, идущей от кольца в стене рядом с дверью и заканчивающейся браслетом на моей щиколотке.
- Ричард! - закричала я, и мой громкий голос, пролетая сквозь небольшое зарешеченное окошко в двери, эхом отразился в пустых темных коридорах. А что самое страшное, в нем отчетливо звучала паника. Он же... он не может так со мной поступить! Причинять страдания и мстить должна я! - Ричард!
Дик не отзывался, и я прижала холодные руки к щекам. Он это не всерьез. Он не поступит так со мной.
"Поступит, - шепнул внутренний голос. - Вспомни о том, что он сделал с твой семьей. Чтобы обладать тобой единолично и не делиться ни с кем, даже с родственниками, он отдал тот приказ. Вполне в его духе запереть тебя в подвале. Никто даже не узнает, что Ричард Девенли нашел свою пропажу".
- Этого не должно было случиться, - пробормотала я, поджимая ноги. Тонкая цепь зазвенела, вызывая в душе животных страх, смешанный с безысходностью. Браслет на правой щиколотке холодил и неприятно натирал кожу при каждом незначительном движении, и я прекратила попытки устроиться как-то иначе. Дик запер меня здесь в той одежде, в которой я пыталась сбежать - даже своего пиджака не снял, и длинные рукава почти полностью закрывали ладони, оставляя снаружи лишь кончики пальцев; на пустом матрасе не обнаружилось ничего, чем можно было бы укрыться. Ногам было холодно, и я, как могла, укутала их тем, что раньше пообещала сжечь. Обняв себя руками, я раскачивалась взад-вперед, проводя ладонями по плечам. - Такого не должно было произойти. Сегодня мятежники должны были получить необходимый артефакт, чтобы уничтожить Дика. Он должен умереть, я не могу сидеть в его подвале. Я не могу быть его пленницей... Пресветлые боги, что за игру вы затеяли? - Я подняла глаза вверх, словно надеясь увидеть снисходящего до меня Пресветлого, но надо мной был только каменный потолок с неровными темными разводами. Он действительно запер меня. Поймал, когда я сама так неосмотрительно, ослепленная жаждой мести, сунулась ему в руки, и теперь запер подальше от чужих взоров.