Наверное, я долго так просидела, пока не замерзла и не поняла, что, несмотря ни на что, организм продолжает жить и работать. Огляделась. Стул Дика исчез, прикроватный столик мог предоставить мне только аккуратную стопочку какой-то одежды, а под кроватью не нашлось ничего, что напоминало бы ночной горшок, вместо него там устроились теплые домашние мужские тапочки. Он... издевается надо мной? Со злости швырнула одеяло в стену, но тут же взяла себя в руки. Нельзя себя так вести. За последние дни я позволила эмоциям взять верх, что заметно испортило мне жизнь и превратило в невменяемую истеричку. Я же ею не была и быть не хочу.
И все равно веду себя именно так. Это не я, но раз за разом поступаю импульсивно, эмоционально, бездумно. Что там сказал Дик? "Зачем понадобилось уродовать душу?" Виновата ли в моем нынешнем состоянии чтица, или нет смысла сваливать все на ее вмешательство? Но до нашего с ней знакомства я могла держать себя в руках, в штабе иногда в шутку говорили, что я не человек вовсе. Я даже при упоминании Дика сдерживалась, а сейчас любое слово, любое воспоминание - и я веду себя абсолютно ненормально. Или причина моей истерии - присутствие рядом мужа?
Впрочем... зачем искать оправдания себе? Мое истеричное поведение недопустимо, и лучше разобраться с моим утерянным самоконтролем, а не искать виноватых. В своих поступках виновата только я, ответственность за них только на мне. И я солгу сама себе, если возьмусь утверждать, что это не так.
А с моей искалеченной душой можно разобраться и потом. Когда мой муж выплатит свои долги.
Часть третья. Винительница.
Беспокойный короткий сон прервало легкое, почти неощутимое прикосновение мужской ладони к щеке. Прежде, чем я успела перехватить чужую руку, Дик отстранился.
- Я принес тебе ужин, - ровным, бесцветным голосом сообщил он, отходя на пару шагов от кровати.
- Мне сказать тебе за это "спасибо"? - сумрачно полюбопытствовала я, с трудом заставляя себя открыть глаза и сесть. За то время, что его не было, Ричард привел себя в порядок: кажется, принял ванну, переоделся, расчесался. Несколько часов назад вид у него был куда более помятый и несвежий.
- Не думаю, что ты до конца понимаешь значение этого слова. Ты, кажется, желаешь мести и моей смерти, но никак не спасения моей души?
- Я уже успела убедиться, что мои желания интересуют богов в последнюю очередь, - пробурчала я, откидывая одеяло и пытаясь нащупать ногами тапочки, стоявшие у кровати. Обувь, повинуясь едва заметному движению пальцев Дика, проворно скользнула мне под ступни, заставив вздрогнуть. Хмуро, исподлобья посмотрев на мужа, я встала.
Когда Ричард, присудивший мне третий долг, вышел из камеры, я смогла успокоиться и подумать. А заодно и найти любезно предоставленную им в мое распоряжение ванную комнату, смежную с моей клеткой. Никакой двери в нее не вело, просто при прикосновении каменная кладка словно растворялась, открывая для меня доступ в тесный закуток с деревянной лоханью и ночной вазой. Ни зеркала, ни глиняного кувшина с водой - ничего, что можно было бы разбить и использовать как оружие. Против Дика или себя - неважно, он в любом случае не оставил мне такой возможности. Едва я прикоснулась к ванне, в ней немедленно появилась вода, на моих глазах сантиметр за сантиметром наполняя лохань так необходимым мне кипятком. Как и куда потом все денется - меня не интересовало, но в том, что в действие вступят очередные магические фокусы мужа, не сомневалась.
Так что сейчас, тоже чистая, в новой одежде и хоть немного отдохнувшая, я могла смотреть на него, не вспоминая ежесекундно о том, что он два дня выхаживал меня, видел слабой и ни на что не способной. После ванны я чувствовала себя человеком - и чувствовала себя готовой противостоять ему.
Запах жареной курицы пробивался даже сквозь крышку на блюде, и я мельком удивилась, что не почувствовала его сразу же, как проснулась. Живот заурчал, заставив меня досадливо поморщиться - предательский голод разрушал образ, который я пыталась создать. Образ уверенной, сильной, несломленной женщины. Скорее, это было не столько попыткой убедить в своей силе Ричарда, сколько неловким самообманом, но за урчащий желудок мне стало стыдно. Пресветлые, я стыжусь своего голода в присутствии Дика!
Муж стоял у дальней стены, в той же позе, что и в... другой комнате два дня назад: сложив руки на груди и опираясь плечом на камни. Я, игнорируя его внимательный, изучающий и явно ожидающий взгляд, исследовала содержимое подноса. С одной стороны, я два дня провела без сознания, и мне, наверное, положен бульон и кашки, но с другой... Я слишком давно ела нормальную еду, и жареная курица с овощами сейчас была куда лучшим помощником моему здоровью. Между тарелкой и стаканом сока расположилась ложка, но ни ножа, ни вилки я не увидела. Впрочем, неважно. Когда-то мне приходилось есть и руками.
- Ты так и будешь стоять здесь? - раздраженно дернув плечами, обернулась я на Дика.
- А тебя это смущает?