Я широко открытыми глазами смотрела на Арлин, взглядом умоляя ее подтвердить, что голос стоящего позади молодого человека принадлежит действительно Ричарду Девенли. Подруга лукаво улыбнулась и прикрылась веером, отказываясь подтверждать мои надежды. Впрочем, в том, что на танец меня приглашал именно Ричард, я не сомневалась, но все равно почему-то не верила в это.
Заставлять его ждать дольше было бы неприлично, поэтому я повернулась к нему, с немного нервной приветливой улыбкой.
- Насколько мне помнится, милорд, отказов вы не принимаете.
Губы Ричарда растянулись в усмешке - он даже и не думал отрицать, что слово "Нет" он с чистой совестью проигнорирует. Молодой человек протянул мне руку, и я, все еще до конца не веря, приняла приглашение. Ричард провел меня на паркет, где в ожидании музыки расположилось еще несколько пар. Я присела в положенном реверансе, он - склонился в поклоне. Мне всегда казалось глупым это приветствие, ведь трудно себе представить, что кто-то выходит танцевать с человеком, с которым до сего момента не обменялся и парой слов, но теперь мне была дорога каждая секунда, продлевающая мое общение с Ричардом.
- Как же коварны дриады, - шутливо заметил мой спутник, ведя меня по кругу вслед за другими парами. Его ладонь, подчиняясь фигурам танца, лежала на моей талии, и мне трудно было сосредоточиться на словах, когда я каждым нервом чувствовала это прикосновение. Странно, раньше этот танец не казался мне таким... волнующим.
- В чем именно вы видите коварство?
- Притворяясь красивыми человеческими девушками, - прошептал, склонившись ко мне, Ричард, - вы похищаете мужские сердца. А потом скрываетесь в своем лесу, оставляя нас с чудесными, но, увы, уже бесполезными воспоминаниями.
Я искоса глянула на партнера:
- Вы так уверенно говорите. Часто приходилось сталкиваться с дриадами?
- До нашей с вами встречи - ни разу, - признался Ричард. Глаза его смеялись. Я улыбнулась в ответ. Он крепче сжал мою ладонь, привлекая меня к себе чуть ближе, чем позволяли правила. - И я надеюсь, очень надеюсь на то, что вы не ускользнете к себе домой, оставив здесь разбитое сердце.
Дыхание прервалось, и я на один короткий шаг сбилась с ритма. Другим парам мы не помешали, но Ричард, несомненно, заметил мою неловкость, понял ее причины. Он мягко увлек меня в сторону от танцующих, находя сквозь толпу гостей дорогу к балкону. Я же пыталась поверить в его слова. Да, за последние полгода мы часто и помногу общались, но до этого бала у лендлорда он ни словом, ни взглядом не дал понять, что как-то заинтересован во мне. Моя влюбленность, забавляя Арлин, все росла, Ричард Девенли же оставался просто моим другом. И вот сейчас, приехав после двухмесячного отсутствия, он сказал мне такое... Играет со мной? Или действительно что-то чувствует?
Пресветлые, как же глупая, ничего не значащая шутка о дриадах могла перерасти в подобный разговор? За все семнадцать с половиной лет жизни я не чувствовала себя такой взволнованной и испуганной.
На балконе, едва мы оказались вне льющегося из широких окон света, Ричард обнял меня.
- Я скучал, - пробормотал он мне в волосы, а я... Замерла в его руках, щекой прижимаясь к ткани камзола, и боялась сказать хоть слово. Впрочем, Ричард от меня их и не ждал - они явно были бы лишними. Все, что нужно, он понял, когда я несмело подняла руки, обнимая его в ответ".
О том, сколько прошло дней с того момента, как я отказалась с ним разговаривать, я могла судить только по появляющимся в моей комнате подносам. Ричард старался кормить меня три раза в день, но его обязанности не позволяли ему сутками сидеть дома, а потому чаще он оставлял поднос с целой кучей разнообразной еды, которой мне должно было хватить на целый день, и надолго исчезал. Когда во дворце не требовалось его срочного присутствия, он навещал меня. Я научилась есть в его присутствии, почти не обращая на него внимания. Я с безмятежным выражением лица читала те книги, которые он приносил, не запоминая из них ни слова, и молча выдерживала его пристальный взгляд, когда он сидел на своем проклятом стуле в противоположном углу комнаты. Я даже почти привыкла к тому, что иногда он превращал мою камеру в филиал своего рабочего кабинета.
Но раздражение росло с каждым часом, проведенным мной в этой клетке. Я ненавидела каждый камень в ней. Мне хотелось кричать от злости, когда муж с этим непонятным прощальным взглядом покидал комнату. Я еле сдерживала желание разодрать книги, сложенные аккуратной стопочкой в изножье кровати. Эмоции требовали выхода.
И я не сдержалась.
- О чем ты хотел поговорить? - отложив книгу, звенящим голосом, выдавая свое напряжение, спросила я.
Дик поднял голову от бумаг, отложил перо, закрыл чернильницу и только после этого посмотрел на меня.
- Ты все-таки решила со мной заговорить?
Мне хотелось на него зарычать, но я помнила о том, что эмоциям выход давать нельзя.