Как так получилось, что от моей исповеди мы перешли к его? Слушать рассказ Дика было тяжело. Не хочу больше об этом слушать, потому что с каждой фразой начинаю все больше верить ему. Все сложнее удается поддерживать в себе убеждение, что все это - лишь притворство. Можно ли так притворяться?
- Через два года ты переехал в столицу, - напомнила я.
- Следила за моей жизнью? - почти как прежде усмехнулся Дик, выныривая из воспоминаний.
- Последние несколько месяцев - очень пристально, - не стала отпираться я, понимая, что вечер воспоминаний на сегодня закончен. Кольцо из пальцев мужа исчезло, на лицо вернулась маска спокойствия и обманчивой открытости. Хотела бы я так же мгновенно брать эмоции под контроль и делать вид, что ничего не было. Надеюсь, что через пару минут мне это удастся, потому что я тоже не намерена была сегодня продолжать откровения. На один вечер действительно хватит.
Мы молча смотрели друг другу в глаза. Дик стоял возле кровати, спрятав руки в карманы, я сидела на смятом покрывале рядом с чудом не перевернувшимся виноградом , и каждый из нас закрывал свои эмоции под замок. Ричард нарушил молчание первым:
- Я собирался в кабинет, поработать. Не хочешь выбраться из комнаты? Она тебе, конечно, не так надоела, как подвальные апартаменты, но мне кажется...
- Хочу, - перебила я его, чуть поморщившись от того, что он выделил слово "апартаменты". Он не смеялся надо мной, но любое напоминание о клетке в подземелье было неприятным. - Слуги...
- Это уже моя забота. На несколько секунд я смогу отвести глаза тем, кто вдруг забредет на этот этаж.
Я слезла с кровати, нащупала ногой под ней тапочки. Неуверенно оглянулась на справочник по зельям. Дик, перехватив мой взгляд, ответил на невысказанный вопрос:
- Можешь оставить его пока себе, только не смотри подолгу на иллюстрации. - Я кивнула и замерла у двери. Ричард вдруг улыбнулся, как-то тепло и совсем без насмешки: - Ты очень забавно выглядишь, одетая подобным образом.
Я и сама осознавала, что выгляжу странно в уличных брюках, рубашке и домашних мужских тапочках, но что поделать? Гардероб, заказанный мужем, прибудет только утром, а потому ему придется потерпеть мой забавный вид. Меня он, несмотря ни на что, все-таки не смущал.
В коридоре никого не было. Да и не должно было быть, как того справедливо ожидал Дик: слугам на этом этаже после обеда делать нечего. Вся работа выполнялась с утра, в отсутствие хозяина дома, и подняться сюда без вызова - все равно что подписать себе увольнение. К тому же миссис Линд строго следит за вверенными ей слугами, и, насколько я знаю, никому не позволяет после обеда приближаться к лестнице. Но, как мы с Диком имели несчастье убедиться, в жизни возможно все, поэтому полагаться только на привычный распорядок - глупо.
Ричард открыл двери в знакомое помещение, и взгляд сам собой метнулся к камину и картине над ним. Табун лошадей пасся на зеленом поле, чуть в стороне от него над маленьким деревянным коттеджиком вился дым, на изгороди на переднем плане сидела девочка, одной рукой придерживая шляпу и протягивая другую навстречу жеребенку. В прошлый раз на картину я внимания не обратила: не до того было. А сейчас подумала, что это слишком... нетипичный сюжет для Дика. Слишком милый и утопичный. А потом присмотрелась к девочке и ахнула: она была очень похожа на Кристи.
- Я заказал ее на десятилетие Кристины, - мягко произнес муж за моей спиной. - Вот только дарить ее было некому.
- Мог... избавиться от нее, - хрипло прошептала я, подходя ближе и проводя пальцем по нарисованной щеке. Кристи наверняка понравился бы сюжет этой картины - сестра обожала рисовать лошадей. Я прикусила губу и отвернулась.
- Не мог. Вопреки здравому смыслу и уговорам матери, я хранил все, что касалось тебя.
На стол сбоку что-то упало, звякнув. Я знала, что это было. Мое обручальное кольцо. Оно стало последней каплей. Я храбрилась и обманывала саму себя, считая, что смогу справиться со своими эмоциями. Мне никогда не взять их под контроль, никогда не избавиться от этой боли. Рухнув в ближайшее кресло, я закрыла лицо руками и разрыдалась.
- Лиза... - пробормотал Дик, опускаясь рядом со мной на колени и мягко прикасаясь к волосам. Я замотала головой и заревела сильнее. - Лисенок, зачем ты так, - он притянул меня к себе, заставив уткнуться в плечо. Ричард шептал мне в макушку какие-то слова, успокаивающе гладил по волосам, а я все никак не могла остановить свою истерику.
Много времени спустя я отстранилась, подняв на мужа покрасневшие глаза:
- У тебя есть что-нибудь еще, что осталось от них? - спросила я. Голос мне самой показался жалким и неприятным, но для Дика в моем карканье важен был, в первую очередь, смысл.