- Молодой человек, а перечислите-ка мне те артефакты и те бумаги, которые вам необходимо будет раздобыть, - потребовал другой мужчина, составлявший полную противоположность старику с визгливым голосом: он был тучноват, подбородки при каждом слове дрожали, а руки совершенно спокойно расположились на столе, сцепленные в расслабленный замок. Я видела на толстых коротких пальцах следы многочисленных перстней, которые мужчина, слава Пресветлым, снял до того, как пришел на встречу с агентами. Негоже все-таки исполнителям видеть богатство и влиятельность членов штаба, ведь тогда понятно станет, что руководство радеет не об их благе, а о собственных интересах. Вот только бледные полоски все равно ничем, кроме перчаток, не скроешь. Правда, взгляд у него был цепким и очень внимательным, что резко выбивалось из образа добродушного толстячка. Это, конечно, неудивительно - он стоит во главе заговорщиков, что само по себе о многом говорит, вот только эта выходка с кольцами не позволяла точнее определить его тип и степень важности. Впрочем, сейчас это и не имеет значения. Можно будет потом осторожно поговорить с Люком и выведать у него хоть что-то о наших руководителях. Но - не сейчас.
Увлеченная рассматриванием гостей из штаба, я пропустила ответ Тимми. Не страшно, все равно этот список мы знали не хуже, чем молитвы Пресветлым, которым нас учат с самого детства. Разбуди меня ночью и потребуй назвать необходимые артефакты - я назову, и свойства опишу, и внешний вид, и историю. О документах я знала не так много - об их содержании мы с Тимми имели лишь приблизительное представление, но их перечень я тоже знала наизусть. Как и расположение комнат в особняке Ричарда, и имена его домочадцев, и его расписание, и еще миллион мелочей, о которых нас спрашивали господа из штаба, чьих имен нам предусмотрительно не называли.
Наконец этот импровизированный экзамен кончился, и мы с Тимми заработали еще одну ободряющую улыбку от Люка. У него тик какой-то? Никогда раньше за нашим непосредственным начальником такой улыбчивости не наблюдалось. Старший агент заметил мой недоуменно-недовольный взгляд и пожал плечами. Попросив нас остаться в этом кабинете, Люк поспешил проводить глав мятежников. Вместе с ним вышли и те, кто отвечал за наше задание: информаторы, шпионы, артефакторы и прикрытие. После того, как из комнаты вышел последний человек, Тимми ощутимо расслабился. Он позволил себе сгорбиться и сложить руки на столе, опустив на них голову. Послышался его облегченный выдох.
- Я думал, они от нас никогда не отцепятся, - признался он, и из-за его положения голос прозвучал немного глухо. - Даже когда стражникам в руки попадал, так не боялся. Отвечал на их вопросы и все ждал, что они скажут: "Он не подходит, замените его другим агентом!". Это, наверное, был бы конец для меня. Кит, ты же ведь понимаешь, как важна наша миссия? - Тимми поднял голову и горящими глазами посмотрел на меня, а я... Мне оставалось только посочувствовать ему, верящему во всю эту чепуху про свержение диктатора и воцарение счастья на земле. Он даже не задумывался над тем, к чему могут привести действия мятежников, он просто шел под их знаменами, гордясь своей принадлежностью к "истории". Боюсь, таким бодрым шагом он идет лишь навстречу своей смерти, но никак не светлому будущему. - После нашей миссии мы сможем убрать семью Девенли от короля, освободив путь к его свержению! Если исчезнет его главный маг, король станет беспомощным! Мы в шаге от заветной цели, Китти!
В шаге. Конечно, в шаге. Еще немного - и я смогу отомстить. Если та информация, которой располагали мятежники, верна, и у Дика действительно хранятся такие мощные артефакты, он обречен. Я сделаю все, чтобы эти борцы за свободу получили возможность уничтожить само имя Ричарда Девенли. И, возможно, его семьи. К Стивену и мистеру Джейсону я не испытывала ненависти, даже к его злобной матери относилась куда лучше, чем она того заслуживает, но - око за око, Дик. Семья за семью.
Я не знала, что буду делать потом, когда - и если - моя месть свершится. Я не планировала свою жизнь. Уже нет. Что я буду делать дальше - решу лишь после того, как увижу гроб с телом мужа, накрепко заколоченный гвоздями и опускающийся в землю. Я даже не знаю, будет ли она у меня потом, эта самая жизнь.