Утро встретило меня тишиной и оставленным на столе завтраком. Видимо, Дик внял совету Стивена и решил появиться во дворце. Наверное, так было даже лучше. После странного вчерашнего дня мне нужна была передышка - и от Ричарда, и от его брата, и от собственных воспоминаний. Перспектива сидеть весь день в четырех стенах казалась угнетающей - оказывается, я слишком быстро привыкла к тому, что из этой комнаты можно выбраться, - но в то же время давала возможность выглянуть из бесконечной круговерти разговоров и домыслов, в которых я закрутилась в последние дни. Кажется, я за всю предыдущую жизнь столько не говорила, сколько за те дни, что последовали за моим обвинением. Воспоминания, признания, размышления... Я рассказывала обо всем, и вот сейчас у меня появилась кратенькая возможность ненадолго остановиться, передохнуть и провести день как-нибудь так, чтобы не касаться серьезных тем. Задача для человека, запертого в комнате и оставленного наедине со своими мыслями, практически невыполнимая, но я постараюсь отвлечься.
Но сначала - завтрак.
Определив для себя намерения на предстоящий день, я пока не торопилась следовать собственным планам. Ленты-шторы, как всегда, были почти полностью сомкнуты, но пропускали в спальню достаточно света, чтобы понять, что солнце взошло уже давно, и я бессовестно проспала почти до полудня. Но данный факт меня совсем не обеспокоил - наоборот, я совершенно не собиралась в ближайшее время подниматься с постели, перекатываясь с одного бока на другой и лениво размышляя о том, что впервые за долгое время мне выпало такое спокойное утро: солнечное, расслабленное, неторопливое. Каталась я так довольно долго, пока наконец желудок не напомнил о том, что я давно проснулась.
Откидывая со лба влажные после утренних процедур волосы, застыла на пороге гардеробной. Еще вчера у меня не было ничего, кроме старой мятой рубашки, в которой Дик отправил меня... ммм... погостить на нижние этажи, а сегодня у меня появился выбор - и я почему-то растерялась. В брюках мне было бы привычней, но... вчера вечером, снимая платье, я поняла, что совершенно свыклась с ним, не чувствуя больше никаких неудобств, словно тело само вспомнило, что такое ходить в пышных юбках, как двигаться и как держать себя. И мне, неожиданно для себя самой, захотелось повторить эти ощущения: повернуться - но так, чтобы почувствовать легкую волну вокруг ног и услышать шорох ткани, сесть - при этом расправляя широкие юбки и оставляя на виду только самый кончик туфлей, потянуться за чем-нибудь - и почувствовать, как лиф плотнее обхватывает грудь. Захотелось почувствовать себя не только мятежницей, мстительницей, рассказчицей - но и женщиной.
Поэтому, едва я осознала все эти мысли, вопрос решился сам собой, и я, садясь за стол перед оставленным для меня подносом, с раздражением закатывала неудобно-пышные рукава кремовой рубашки. И вполголоса ругала Дика. Даже если он ничего и не делал - все эти изменения во мне начались из-за него. Он постоянно, так или иначе, напоминал мне о том, кем я была. И это было и горько, и одновременно очень сладко. Потому что, помимо ненависти, в моей жизни стали присутствовать краски. Я стала надеяться. На то, что смогу наказать. На то, что смогу жить дальше. Осознавать, что жизнь не проходит мимо меня. Сейчас - да, я скрыта от окружающего мира за стенами этого дома, но скоро я смогу покинуть их свободным человеком и построить жизнь так, как захочу, о чем даже не осмеливалась думать раньше.
Завтрак проглотила, почти и не заметив, что ем и каково это на вкус. Новые мысли набегали и наплывали, увлекая за собой, открывая в моей жизни новую грань. Теперь я могла не только вспоминать - я могла мечтать о будущем. Ничего конкретного я не представляла, но в размытых образах и чувствах, в противовес предыдущим мрачным четырем годам, было много света и легкости. Для этого было еще слишком рано, ведь, как и раньше, я ни на мгновение не приблизила своей мести, но присутствие за спиной обоих братьев Девенли придавало какой-то уверенности в себе и в том, что все закончится хорошо. Вот бы еще выбраться на свежий воздух... Хотелось действовать, а не отсиживаться в комнате, хотелось приблизить тот миг, когда эти размытые, светлые и счастливые образы станут реальностью.