Миша, хоть ничего и не понимал, тоже почувствовал волнение. Облизнул пересохшие губы.
Денсаоли и Асзар повернулись спинами к служителю и посмотрели на гостей. Денсаоли заговорила громко, дрожащим голосом:
— Спасибо вам всем за то, что пришли. Спасибо за ваши поздравления и вашу искреннюю радость. Но даже в этот радостный день мы не можем забывать, что всё ещё идёт война, которую мы едва не проиграли. Война за весь мир, из которого нас пытаются изгнать.
Она перевела дыхание, убедилась, что её слушают, и продолжила:
— До недавних пор было сложно делать прогнозы. Но теперь… Мы завладели двумя Сердцами из четырёх. Теперь у нас появился шанс одолеть Пламя. Вы хотели бы этого?
Зал зашумел. Маги переговаривались. Наконец, послышались первые нерешительные возгласы: «Да!».
— Пока вроде неплохо идёт, — заметил Зован.
— Погоди, — успокоил его Мортегар. — Слухи о том, что Сердце Земли мы потеряли, уже разошлись.
— Незадолго до того, как Пламя вырвалось на свободу, была предпринята попытка возродить клан Огня, — говорила Денсаоли. — В этом видели единственный способ уберечь мир от гибели. Но попытка была предпринята слишком поздно. А потом — мы утратили печати и потеряли единственного мага, который мог бы сделать новые. Но сегодня этот великий маг с нами. И печати Огня он сумел вернуть.
Мортегар и Авелла, будто ещё одна пара желающих пожениться, вышли вперёд, на пустое пространство, встали рядом с Асзаром и Денсаоли. В руках у Мортегара оказался знакомый уже чёрный ящичек.
— Сегодня — это не вопрос гордости, не вопрос личных пристрастий, — продолжала Денсаоли, скользя взглядом по недоумевающим лицам. — Сегодня — это вопрос выживания. Сможем ли мы остановить Пламя? Сможем! Если используем те возможности, которые у нас есть. Необходимо вернуть клану Огня его былую мощь! И тогда эта мощь сможет противостоять Дракону.
Потом она, уже без лишних слов, подняла правую руку, будто грозя публике кулаком. На тыльной стороне ладони загорелась алая печать. Мише показалось, будто все одновременно — а народу было человек семьсот-восемьсот, не меньше — выдохнули.
Асзар тоже поднял руку, показывая свою печать. К нему тут же подошла невесть откуда взявшаяся дама, которую Мортегар называл Акади, и присоединилась к демонстрации печатей.
— Это будет непростой выбор, — сказал Мортегар. — И у вас будет время подумать. Шесть дней до того, как Дракон нападёт на Материк. Верно, господин Дамонт?
Миша нахмурился. Что-то тут не складывалось. Дракон, помнится, говорил, что маги в небе могут жить спокойно. Врал? Или врёт Мортегар?
— Верно, сэр Мортегар, — нехотя отозвался какой-то мужик, стоявший тоже в первых рядах. — Смею заметить, что было бы прекрасно, если бы вы обсудили свою идею с главами кланов, прежде чем выносить её на люди.
— Вы же помните, что мы говорили о политике? — улыбнулся Мортегар. — Боюсь, что нам с вами скоро потребуется линейка подлиннее. Если, конечно, вы захотите играть до конца.
Умаявшаяся Талли уснула под утро, держа Натсэ за руку. Мелаирим поселил их в той же комнате, где жил некогда Мортегар, где и сама Натсэ прожила пару недель. Всё здесь осталось как прежде. Две каменные кровати, перегородка, «статуи», на которые предполагалось вешать одежду.
Натсэ могла уничтожить перегородку в любой момент и лечь на соседнюю кровать, но не стала этого делать. Отходить от Маленькой Талли в её планы не входило. Хотя Маленькая Талли выглядела не такой уж и маленькой…
Пока наверху кипел бой, с ней творилось что-то странное. Девочку трясло, она всхлипывала, забилась в уголок, обхватив голову руками, и что-то бормотала. Натсэ не отходила от неё ни на шаг, сидела рядом, пыталась утешить, хотя у самой сердце заходилось в истерическом ритме. Она даже не думала, что там ещё способно уместиться столько страха, боли и отчаяния.
Был миг — и ей хотелось всё исправить. Схватить Маленькую Талли, вылететь отсюда сквозь толщу земли, вступить в битву вместе с Мортегаром, и пусть погибнуть, но погибнуть, сражаясь на его стороне, с чистым сердцем.
Но мама…
Но ребёнок…
И ещё. Натсэ лучше, чем кто-либо, познала на себе возросшую силу Мелаирима. Огонь был на его стороне. И Сердце Земли ему проигрывало. Даже теперь, когда Натсэ прочувствовала все свои возможности, она могла уверенно сказать лишь одно: да, Мелаирима она уничтожить сумеет, но когда Пламя порвёт поводья, ей останется лишь умереть. И всему остальному миру — тоже.
Почему-то так несправедливо устроено всё в мире. Весы находились в равновесии, когда на одной их чаше были Земля, Воздух и Вода, а на другой — Огонь. Три Стихии созидания, против одной — разрушения. Проиграть и лишить Мортегара поддержки Сердца Земли означало потерять мир навсегда. Этого Натсэ не могла себе позволить.
Пусть будет так. Так погибнет меньше людей. Это — правильный выбор, пусть сердце и говорит совсем другое. Пусть сердце и рвётся на части, не в силах выдержать всего того, что пытается в нём уместиться.
