Другое дело было прикончить Мелаирима, когда тот освобождал пламя. Но и там я действовал просто потому, что иначе было нельзя. Сейчас — можно было.
Невидимые нити легко прошли сквозь невидимую стену. Магия Стихии Воздуха их не заметила — они были из совсем другой оперы. Зато Гетаинир вдруг замер посреди одного из своих дурацких движений. Глаза его разгорелись ужасом. Я улыбнулся.
Кажется, он кричал — я не слышал ни звука. На его руке появилась чёрная метка — я уже видел такую же у Натсэ. Наверное, они не только к ошейникам привязываются, но и к заключённым в тюрьмах.
Гетаинир пытался воспользоваться магией — тщетно. Я заставил его закрыть рот. Заставил подойти к невидимой стене, и вот мы с ним опять лицом к лицу.
— Морт? Что ты делаешь? — напряглась Натсэ.
— Зло, — ответил я.
Гетаинир откинул голову назад и изо всех сил врезался лбом в стену. На невидимой, как будто стеклянной преграде осталось пятно алого цвета.
— Ещё, — шепнул я.
Он повторил удар. Потом снова, снова…
Я заставлял себя смотреть. И какая-то часть души наслаждалась этим зрелищем. Какая-то часть разума бормотала: «Ну вот, теперь я знаю, каково это — быть Натсэ. Убивать не для того, чтобы спасти себе жизнь сию секунду».
— Давай, выродок, — прошептал я. — Разок за каждого ребёнка, что ты убил в Дирне. Разок за того инспектора. Разок за Авеллу. Разок за то, что сделал с Асзаром. Пару раз за Ямоса. Пару раз за его сына. И ещё десяток — за женщину с фиолетовыми глазами, к которой ты не должен был приближаться на пушечный выстрел.
Десятка не получилось — череп сломался раньше. Увидев то, что выплеснулось оттуда на стену, увидев, как упало на пол камеры безжизненное тело, почувствовав, как одновременно словно бы оборвались невидимые нити, нас связавшие, я ощутил себя катающимся на взбесившейся карусели.
— Морт! — вскрикнула Натсэ.
Я быстро отвернулся и, согнувшись пополам, блеванул на землю. Одним извержением не закончилось, пришлось повторить дважды. Кто бы мог подумать, что будет так тяжело…
— Дурак, — прошептала Натсэ. Её рука дрожала у меня на плече. — Морт, какой ты всё-таки дурак…
— Эт мйя спрсбть…
— Чего?
Я закрыл глаза, рукой вытер лицо и выпрямился.
— Это моя суперспособность, говорю, — повторил я. — Ни у кого такой нет.
— Это уж точно. Спасибо.
Последнее слово она произнесла шёпотом. Я в ответ кивнул. Посмотрел под ноги, на вкусный некогда завтрак с Огневушкиным кофе.
Заклинание отработало уверенно. Я мысленно перекопал землю и разровнял. Реальная земля подчинилась. Ну вот… Теперь — трава.
Трава выросла, подчинившись зову Пятой Стихии. Ушло смешное количество ресурса.
— Хочешь обернуться? — спросила Натсэ.
— Нет.
— Подумай.
— О чём тут думать?
Я даже представлять не хотел то, что осталось у меня за спиной. Забыть бы поскорее.
— Морт, это важный момент. Послушай себя. Все убитые остаются в твоей душе, так или иначе. Ты не хочешь просыпаться в холодном поту до конца жизни? Сейчас есть шанс пересилить себя и посмотреть на то, что сделал, разрешить себе с этим жить. Потом будет труднее.
Её слова показались мне разумными. Я обернулся.
Странно… Теперь зрелище прозрачной комнаты, залитой кровью и мозгами, не производило на меня такого впечатления. Всё будто превратилось в декорации.
— Вот видишь, — сказала Натсэ, поняв по моему лицу, что мне полегчало. — Другое дело. А теперь идём. Нужно что-то купить, чтобы Авелла не заподозрила неладного.
— Да, — кивнул я. — И ещё зайти в мертвецкую. Ямос…
— Обними меня, и летим, — кивнула Натсэ.
Мы вернулись домой втроём. Я, Натсэ и наш секрет. Когда-нибудь мы расскажем всё Авелле. Когда-нибудь она простит нас, если вообще увидит, за что тут прощать. А пока… Пока надо было улетать.
Мы вернулись в девять вечера. Застали на пороге госпожу Акади, которая по просьбе Авеллы приносила кровать. Она с обидой посмотрела на меня:
— Здорово вы меня наказали, сэр Мортегар, — сказала она.
— Кто-то же должен был остаться управлять кланом, — развёл я руками.
— Ну да, ну да… Сэр Мортегар, пообещайте мне одну вещь.
— Я скорее сам умру, чем позволю Авелле пострадать, — сказал я. — И нас тут как минимум двое таких. — Я кивнул на смущённую Натсэ, которая всё ещё не знала, как смотреть в глаза женщине, с дочерью которой у неё такие необычные отношения. — А на самом деле гораздо больше.
Акади грустно улыбнулась и вдруг так по-матерински взъерошила мне волосы:
— Не о том хотела сказать. Себя берегите, сэр Мортегар. Я, наверное, совершенно дурацкая мать, но дочку знаю. Смерть для неё вполовину не так страшна, как одиночество. Не сумеет она вас ещё раз потерять. Постарайтесь смириться: ваша жизнь тоже имеет значение. И, быть может, куда большее, чем жизнь любого из нас. Простите мне фамильярность и назидательный тон, господин глава клана. Что взять с пустоголовой Воздушной магички.
Подмигнув мне, она вышла из дома. И почти сразу начал собираться наш отряд.
Лореотис пришёл с Алмосаей. Асзар — с Денсаоли. Зован… Зован пришёл с Кевиотесом и Вуктом. Я встретил их с раскрытым ртом. Слов не было.
— Помочь? — Вукт показал кулак.
