– Тогда пускай совещаются как можно дольше, – сказал боец. – Глядишь, так дотянем до ночи. А ночь – это наше время. Ночью мы вырвемся из этого кольца…
Никто ничего не ответил, но и без слов было ясно: ночью у попавших в западню сандинистов и впрямь появятся шансы на спасение. Дождаться бы ее, этой спасительной ночи…
Но видимо, у судьбы были иные планы. Вдруг из-за развалин, где притаились боевики, вновь раздался громкий и при этом насмешливый голос:
– Компаньерос, вы там еще не уснули? Ну, так как насчет наших предложений? Выходите с поднятыми руками и без оружия. Встретим, как братьев. Да, и прихватите с собой американцев. А то ведь мы можем и рассердиться.
Пахаро собирался что-то ответить на это предложение, но тут же передумал. Ответить, конечно, было можно, но какой в этом был смысл? Зато ответил Сэм Фишер. Он подполз на четвереньках к Пахаро и нервно, и сбивчиво заговорил:
– Вам обязательно нужно сдаться! У вас нет никаких шансов спастись! Они вас всех перестреляют! А заодно убьют и нас! Сдавайтесь, пока они не начали стрелять! Мое обещание остается в силе – я замолвлю за вас слово! Я американский гражданин, они меня послушают!
Пахаро взглянул на банкира так, будто смотрел не на него, а сквозь него, куда-то вдаль. Будто банкир был сейчас стеклянным или вовсе невидимым. А затем дал команду своим бойцам:
– Приготовиться! Понапрасну не стреляйте, у нас мало патронов. Только в цель…
– А-а-а! – застонал банкир и обхватил голову руками. – Что вы делаете, безумцы! Отпустите нас немедленно! Я требую, чтобы вы меня отпустили! Я американский гражданин!
Но Пахаро произнес лишь несколько коротких слов, и это были ругательные слова. От этих слов Сэм Фишер пришел в отчаянье, а что такое отчаявшийся человек? Это безрассудный человек. Это человек, утративший способность мыслить здраво. Таково большинство людей, таким был и Сэм Фишер. Он вдруг поднялся во весь рост и опрометью бросился в ту сторону, где притаились наемники из «эскадрона смерти».
– Не стреляйте! – вопил он на бегу. – Не стреляйте! Я Сэм Фишер, американский гражданин! Не стреляйте!..
С той стороны, где притаились наемники, раздалась короткая очередь. Банкир нелепо взмахнул руками и упал. Он не пытался подняться и даже не шевелился – похоже, он был сражен наповал.
– Вот так… – после короткого молчания произнес Пахаро. – Уж если они его, то что говорить о нас… Ничего, отобьемся! Не из таких переделок выходили живыми!
Не успел он это сказать, как со всех сторон застрочили автоматы боевиков из «эскадрона смерти». Сандинисты стали стрелять в ответ, но большей частью одиночными выстрелами. У них было мало патронов, а бой, судя по всему, предстоял долгий.
Впрочем, очень скоро выяснилась одна удивительная вещь. Отчего-то наемники больше стреляли не по окопавшимся сандинистам, а поверх их голов. И было непонятно, почему они это делают. Может, они плохие стрелки? Но это вряд ли, потому что все они были профессиональными вояками, а значит, умели стрелять. Но тогда почему они палят поверх голов? Дадут очередь, перебегут на другое место, еще одна очередь, и вновь короткая перебежка, да и не просто перебежка, а с каждым разом боевики подбирались к сандинистам все ближе и ближе. С каждой автоматной очередью и с каждой перебежкой кольцо вокруг Пахаро и его товарищей становилось все теснее, и, соответственно, все меньше оставалось возможностей им вырваться из этого кольца…
– Они хотят взять нас живыми! – догадался кто-то из бойцов. – Точно, живыми! Иначе они давно бы нас перестреляли!
– Пусть попробуют! – задорно ответил Пахаро, сверкнув зубами. – Они стреляют поверх наших голов, а мы будем точно по ним! Стреляем только одиночными, бережем патроны!
Патронов оставалось все меньше, и это было объяснимо. Собираясь в город, Пахаро и его бойцы не намеревались затевать здесь какие-то большие бои. А если так, то много патронов – лишь дополнительная обуза. Но кто же ведал, что воевать все-таки придется?..
И вот патроны закончились. Умолк автомат у одного бойца, у другого, у третьего… А как можно сражаться, когда тебе нечем стрелять, а у твоего противника патронов вдоволь? Тут одно из двух – либо сдаваться на милость победителя, либо затевать рукопашный бой. Понятно, что такой бой, скорее всего, будет последним в жизни, потому что уж слишком мал отряд, а врагов, наоборот, слишком много. Но что же делать? Не сдаваться же! У сандинистов был негласный кодекс – не сдаваться врагу. Лучше умереть, чем сдаться в плен. Тем более ничего хорошего их в плену не ожидало. Те их товарищи, которые угодили в плен, обычно исчезали навсегда…
Наемники прекрасно поняли, что Пахаро и его бойцам больше нечем стрелять, а значит, они, по сути, безоружны. По сути, они – легкая добыча. Раздалась короткая, резкая команда на незнакомом языке – и тотчас же на сандинистов со всех сторон бросились боевики из «эскадрона смерти». Завязалась яростная схватка, сандинисты схватились за ножи и за каменья.
