Эти беззвучные выстрелы, когда с катеров с короткими криками от боли стали падать в воду пираты, и внезапная атака спецназовцев – все это явилось для барракуд полной неожиданностью. И тем большим сюрпризом явились для них те самые обнимашки, когда спецназовцы, вплотную приникая к пиратам, сковывали их по рукам и ногам, не позволяли сделать шаг в сторону, размахнуться, ударить, защититься… Короткими, точными движениями бойцы били пиратов ножами в бок или в грудь и, пока извлекали ножи из тел одних пиратов, другой рукой или ногой били тех, кто находился рядом. Все эти приемы были у бойцов многократно отрепетированными, отточенными, и промахов здесь не было. Исключением был лишь Кучильо – он, конечно, не знал спецназовских приемов. Но у него были свои приемы. Действуя своим ножом, он уложил-таки сразу двух пиратов и еще одного сшиб с ног ударом ноги в пах.
Вскоре все было кончено. На палубе валялись столько тел, что ступить было некуда. Впрочем, никто никуда пока что и не вставал – все бойцы хоронились за неприятельскими телами. Это было правильно и разумно – с катеров в любой момент мог прозвучать неожиданный меткий выстрел…
– Алдар, Баир! – окликнул Богданов.
– Здесь! – один за другим отозвались снайперы.
– Что на катерах?
– На палубах пусто, – судя по голосу, ответил Баир Будаев. – Может, кто-то схоронился где-нибудь внизу.
– Терко, Малой, Рябов! – скомандовал Богданов.
Больше он ничего к своей команде не добавил, да ничего добавлять и не требовалось. Степан Терко, Геннадий Рябов и Евгений Малой, помимо всего прочего, были еще, так сказать, и штатными метателями гранат. Конечно, каждый из спецназовцев был с гранатами на «ты», но у Степана, Геннадия и Евгения это получалось ловчее всех: брошенные ими гранаты всегда достигали цели.
Прикрываясь поверженными неприятельскими телами, Терко, Малой и Рябов извлекли из подсумков по две гранаты. На каждый пиратский катер предназначалось именно по две гранаты – больше и не требовалось. Тут, самое главное, нужно было знать, куда именно следует бросить гранаты, в какие именно места – чтобы катера вышли из строя. Спецназовцы такие места прекрасно знали.
Бросать гранаты точно в цель, когда ты лежишь, – это тоже целое искусство. Стоит ли говорить, что и Терко, и Рябов, и Малой этим искусством владели превосходно? Каждый из бойцов наметил для себя конкретный катер, а уж бросить в него две гранаты было делом техники – тем более что все три катера стояли совсем рядом со шхуной. По одной гранате было брошено в рулевую рубку и еще по одной – в то самое место, где у катеров находился двигатель.
Шесть взрывов раздались почти одновременно – и это тоже было для пиратов неожиданностью. По крайней мере, для тех, кто укрывался на катерах от губительных выстрелов со шхуны. Несколько человек в панике заметались по всем трем катерам, кто-то даже бросился в воду. Беззвучно заработали автоматы в руках Балданова и Будаева. Вскоре беготня на катерах прекратилась.
Выждав пять минут, Богданов скомандовал:
– Чистим!
Это означало, что всем бойцам следует, соблюдая меры осторожности, перебраться на катера и «зачистить» их – то есть выяснить, остался ли кто-нибудь там в живых. И если остался, то решить, что с ним делать.
На каждый катер отправились по три бойца. Кучильо остался на шхуне, а вместе с ним на всякий случай остался еще и Терко.
После тщательного осмотра в живых были обнаружены пятеро пиратов. Все они находились в шоковом состоянии из-за такого неслыханного в их пиратской практике дела – организованного сопротивления со стороны ловцов жемчуга, каковыми они считали бойцов спецназа. Да притом какого сопротивления! Все их три катера были выведены из строя, а бо́льшая часть их сподвижников уничтожена! Какое уж тут сопротивление? Тут впору молить, чтобы эти непостижимые искатели жемчуга их пощадили!
Что пираты и сделали. Они упали на колени и, простирая руки и тряся головами, принялись что-то сбивчиво лепетать, перебивая друг друга.
– Что они говорят? – спросил Богданов.
– Просят их пощадить, – перевел Казаченок. – Говорят, что они не настоящие барракуды, что их вынудили. Еще говорят, что у них дома голодные семьи.
– Ну да, конечно! – язвительно заметил Малой. – И пираты из них не всамделишные, и голодные рты дома. Все так говорят. А вот что бы они говорили, если бы не они, а мы попались в их руки?
– Врут, конечно, – согласился Дубко. – А может, и не врут… Но все равно – морской закон суров. Камень на шею – и в воду. Да шучу я, шучу! – сказал он, заметив взгляд Богданова. – Но тем не менее вопрос остается. Вот что мы будем с ними делать? Куда нам их девать?
– Оставим на катере, – поразмыслив, сказал Богданов. – А уж доберутся они до суши или нет, дело их.
– Доберутся! – уверенно произнес Малой. – Наш никарагуанец говорил – здесь неподалеку какие-то острова.
