– Надо промерить, – сказал Богданов. – А то вдруг кто-то оступится… Идти-то будем наугад, ощупью… Кучильо, Будаев! Выполняйте.
Будаев и Кучильо подобрали с земли длинные палки – их здесь валялось в избытке. Вначале на предполагаемую тропинку ступил Будаев, за ним Кучильо. Будаев мерил глубину с левой стороны тропы, Кучильо – с правой. И слева, и справа глубина оказалась изрядной – двухметровая палка уходила в жижу полностью. Вернувшись, Кучильо произнес несколько слов по-испански. Казаченок перевел:
– Он говорит, что справа и слева трясина. Там вообще нет дна, хоть ты меряй глубину двадцатиметровой палкой.
– У нас в Бурятии тоже встречаются такие природные феномены, – сказал Будаев. – Страшное дело! Ступишь ногой в эту бездну и…
– Ладно, – сказал Богданов. – Не пугайте нас раньше времени. Да, наверно, это и есть тропа на проклятый остров. Что ж, пошли, если так…
Вновь вперед был выслан дозор – на этот раз все те же Кучильо и Будаев. В их обязанности входило всматриваться и вслушиваться в то, что, возможно, таилось впереди, а кроме того, определять безопасную дорогу. Конечно, посылать Кучильо на такое ответственное дело было шагом в известной степени рискованным – все-таки спецназовцы знали его мало. Но с другой стороны – почему бы и нет? Парнем он был надежным и храбрым, да к тому же местным, – и кто лучше может знать местные условия? К тому же Кучильо умел кричать по-птичьи, и в случае чего он сможет дать условный сигнал. А если, скажем, кто-то встретится на тропе – а такое никак нельзя было исключить, то Кучильо заговорит с ним на местном наречии и таким образом на какое-то время усыпит подозрения тех, кто встретился на пути. И это даст спецназовцам возможность определиться, что им делать дальше.
Хотя, конечно, очень не хотелось, чтобы кто-нибудь встретился по пути. Потому что такая встреча почти наверняка означала бой. А бой в столь скверных условиях – когда ты по колено, а может, и по пояс увяз в болотной грязи и к тому же у тебя почти нет никакой возможности для маневра – дело весьма и весьма нежелательное. Так что не хотелось сейчас бойцам никакого боя. Но конечно, тут уж как придется. И потому надо быть готовым и к такому повороту событий.
Почти час в полной тишине шли по тропе – след в след за двумя разведчиками-дозорными. Хотя какая уж тут тишина? То вскрикнет и в испуге захлопает крыльями какая-то ночная птица, то вдруг откуда-то издалека или совсем рядом раздадутся какие-то всплеск и шорох, то вдруг гулко и протяжно всхлипнет болото. К тому же невозможно совсем тихо ступать по болотной жиже. Бульканье, чавканье, плеск – это неизменные путники всякого, кто путешествует по болотам. Кроме того, бойцы шли в полной темноте, не зажигая фонарей, чтобы ненароком себя не выдать. И то и дело оступались во всякие невидимые ямы, проваливаясь в них едва ли не по пояс. А это дополнительные звуки, которые так хорошо слышны в ночи! К тому же болото, как известно, способно усиливать любой звук. Болото – это своего рода природная акустическая система, и неважно, где оно находится – хоть в родном Подмосковье, хоть в Бурятии, хоть, скажем, в Никарагуа.
…На первую ловушку наткнулся Будаев. Это была довольно-таки простая ловушка, но в том-то и дело, что простые ловушки – они зачастую самые опасные и погибельные. Здесь все объяснимо – на простую ловушку мало кто обращает внимание, все опасаются каких-то мудреных, сложных ловушек. Это особенность человеческой психологии.
Так вот, о ловушке. Натолкнулся на нее Будаев случайно. Или, если говорить точнее, благодаря своей интуиции. А если еще точнее, то своему чуткому слуху врожденного таежника.
Все случилось вот как. Будаев двигался по тропе. Вода, а вернее, жижа доставала до колен, иногда и до пояса. Но это была не такая уж и беда, потому что, так или иначе, все равно можно было продвигаться вперед – и самому Будаеву, и Кучильо, и всему отряду. Будаев шел самым первым, за ним шел Кучильо. В обязанности Кучильо входило подстраховывать Будаева, иными словами, находить те опасности, которые, возможно, Будаев упустил. Баир ступал осторожно, вымеряя каждый шаг. Прежде чем ступить, он определял длинной палкой то место, куда он предполагал шагнуть, а затем уже ступал.
Яму прямо посреди тропы он, конечно, не увидел. Как можно было увидеть ее в темноте? Да и при свете дня это было мудрено: болотная жижа была мутно-ржавого цвета, и она надежно скрывала все смертельные ловушки. Так вот яму Баир не увидел. И даже не нащупал ее шестом. Он лишь намеревался ткнуть палкой впереди себя, но тут же замер. Что-то впереди было не так, там таилась какая-то непонятная опасность. Это спецназовец почувствовал интуитивно.
– Стой! – скомандовал Будаев следовавшему за ним Кучильо.
Команда была на русском языке, но Кучильо понял Будаева и замер, держа шест в руках и не решаясь его опустить. Потом, осторожно опустив шест, он четыре раза коротко по-птичьи свистнул. Это означало команду «всем замереть и не двигаться».
