Легкое свечение растений позволяло нам вполне уверенно двигаться вперед и не терять товарищей на ходу. Всё таки мои опасения на счет того, что в чаще будет хоть глаз выколи, не оправдались.
Периодически на нас нарывались монстры-одиночки или совсем уж небольшие группки из четырех-шести особей. Это могло говорить как о том, что данная область никем не заселена или же что, наоборот, тут неподалеку обитает особо сильная гадина, к которой никто и не осмеливается лезть.
Пока же определить какой вариант являлся нашим — невозможно. Недостаточно данных, да и трудно подобное определить за несколько часов блуждания по сверкающим лесам.
— Стой, — молвила Ратникова, что в такие моменты занимала соседнее от меня место на голове голема.
Ее волосы вздыбились, из-под глаз сверкнули тонкие молнии, а сама она нахмурила лобик, сосредотачиваясь на неопределенных ощущениях
«Дорога светлячков», что до недавнего времени нас вела, задрожала, пошла дымкой, чтобы тут же сформировать новый путь, уже ведущий в ином направлении.
— Что-то серьёзное? — уточнил я.
— Может и так. А может и нет. Я не могу видеть причин. Только маршрут. И магия говорит, что прежний путь более недействителен. Будь там противник или еще что, то я смогла бы хоть краешком его ощутить, но нет… Тут нечто иное, — устало вздохнула она, протерев ладонью мешки под глазами.
К несчастью, на девушку выпала основная нагрузка по направлению нашей группы в Плеяде. Мог бы и я, но действовали мы бы тогда точно также наобум.
Но проводник у нас имелся только один, так что, Ольга страдала.
— Тогда двигаемся дальше, — кивнул я.
Мы снова продолжили движение. И уже через полтора часа пути вышли на открытый участок.
Если говорить точнее, то перед нами оказался просторный каньон, на дне которого слышалось приглушенное журчание реки.
На той стороне начали проглядываться горы и отрывистые скалы, на многочисленных участках которых также росли папоротники, упорно пробивая корнями твердую породу.
Сам каньон казался уж больно искусственным, точно его некто выдолбил прямо посреди леса, разрубая его на две части.
На противоположную сторону дорога оказалась только одна, а именно обрушенный кусок скалы, что выступал этаким мостом.
По которому мы и начали перебираться. Осторожно, тщательно и внимательно смотря под ноги. Когда прошла первая половина группы, где-то вдалеке прогремел глухой взрыв, очень схожий с тем, что я наблюдал в первый день попадания в Плеяду.
Несколько солдат чуть не попадало с «моста», но их товарищи вовремя спохватились и успели придержать несчастных.
Нужно было идти дальше.
Проведя еще полчаса на переправе через каньон и взяв короткую передышку, я выдвинулся вперед на разведку.
Пройдя же неглубокую чащу, я неожиданно для себя вышел на край очередного обрыва, после чего чуть не раскрыл рот от представленного мне пейзажа. Прямо передо мной раскинулась укромная долина, которую словно ограждали со всех сторон скалы и ковер из нежно-голубых растений. Здесь же я различил реку, которая, наверное, и впадала в каньон.
Но не это вызвало у меня удивление, а каменная башня, что стояла в самом центре долины и тяжелой тенью нависала над округой.
Кажется, мы всё же натолкнулись на очередную древность, скрытую в отдаленной области Плеяды…
— Складывайте раненных под брезент! Быстрее, быстрее, сучьи дети! Иначе займете место возле них! — медики, как всегда, строго отдавали приказы рядовым солдатам.
На поле боя целитель является основной мишенью и слабым звеном. Когда как в момент передышки, час мира, он тут же становился богом, непослушание которому вполне может закончиться кончиной упрямца. И даже далеко не факт, что сам врачеватель предпримет какие-то действия по отношению к бойцу. Скорее, его загрызут свои же более опытные товарищи.
Потому что жить хотят все. И очень часто твоя судьба будет находиться во власти того самого дядьки в халате у операционного стола. Поэтому не стоит портить с ним отношения. Это было бы слишком несуразно, да и глупо, если уж на то пошло.
Целители, при участии солдат, возвели скорый лазарет и уде вовсю начали сортировать пострадавших в последней битве по степени тяжести ранения.
В отдельную группу относили тех, кому предстоящие сутки не суждено было пережить. Жестоко, даже, отчасти бесчувственно, но такова реальная война.
Кто-то гибнет, кто-то выживает. Но никто не остается собой прежним. Все черствеют, привыкают, смиряются… или теряют рассудок, не имея сил принять действительность.
Лагерь споро возводился. Были выставлены посты, отряды разведки высланы на проверку ближайших территорий на наличие гнездовий монстров или еще какой мерзости.
Я же с парой «Скорпионов» и Василием двинулись к башне, что отбрасывала массивную тень на лагерь. Краснов с Сергеем остались отвечать за возводимый лагерь, что, должен был стать для нас прибежищем на какое-то время.
Хотя бы до тех пор пока основная масса раненых не встанет на ноги.
Добраться до основания строения совершенно не составило никакого труда.
