Решающим толчком, обусловившим переход от оседлого к кочевому скотоводству, было
создание усовершенствованного уздечного набора (с мартингалом и оголовьем) в начале I тысячелетия до н. э. После освоения этой фундаментальной инновации наездничество
перестало быть искусством немногих джигитов – оно стало доступно всем, и все мужчины
сели на коней102. Это открыло возможность освоения дальних пастбищ, и жители степей
Нефедов стр. 18
стали кочевать вместе со своими стадами. Кочевники Средней Азии обычно зимовали в
районах южнее Сыр-Дарьи, а летом перегоняли свои стада за полторы-две тысячи
километров на богатые пастбища северного Казахстана (из-за сурового климата эти пастбища
не могли использоваться зимой)103. Кочевание помогло освоить северные степи и горные
луга, однако оно потребовало смены образа жизни: «С переходом к кочевому скотоводству
резко изменился облик степей. Исчезли многочисленные поселки, наземные и углубленные в
землю жилища бронзового века, жизнь теперь проходила в повозках, в постоянном движении
людей вместе со стадами от одного пастбища к другому»104. Женщины и дети ехали в
поставленных на колеса кибитках – но были племена, где на коней сели и женщины; Геродот
передает, что у савроматов женщины “вместе с мужьями и даже без них верхом выезжают на
охоту, выступают в поход и носят одинаковую одежду с мужчинами”105. Археологи
свидетельствуют, что в могилы женщин – так же как в могилы мужчин – часто клали уздечку, символ всадника106.
Возникновение кочевничества сопровождалось появлением кавалерии и вспышкой
войн107. «В поисках новых пастбищ и добычи скотоводы захватывали в сферу своего
влияния… все новые группы населения, – пишет Г. Е. Марков. – Мог развернуться своего
рода “цепной процесс” распространения кочевничества»108. Действительно, после VIII века
до н. э. на всем протяжении Великой Степи – от Дуная до Хингана – утверждается единая
культура, говорящая о господстве в степи группы родственных кочевых народов. Эти народы
– скифы, сарматы, саки – это были древние индоиранцы, «арии»109.
Кочевничество позволило освоить новые пастбища, но плотность населения в степи
оставалась низкой – к примеру, даже в конце XIX века в Тургайской области Казахстана она
не превосходила 1,9 чел./км2 110. При этом имеются сведения, что на протяжении последних
двух тысячелетий численность кочевых народов не возрастала. Как отмечает А. М. Хазанов, численность хунну, живших на территории современной Монголии, и количество скота у них
почти полностью совпадает с теми цифрами, которые имеются для монголов начала XX
века111. Экологическая ниша скотоводов была очень узкой, и голод был постоянным
явлением. Китайские хроники пестрят сообщениями о голоде среди кочевников: «В том же
году в землях сюнну был голод, от него из каждого десятка населения умерло 6-7 человек, а
из каждого десятка скота пало 6-7 голов… Cюнну несколько лет страдали от засухи и
саранчи, земля на несколько тысяч ли лежала голая, люди и скот голодали и болели, большинство из них умерли или пали… Был голод, вместо хлеба употребляли растертые в
порошок кости, свирепствовали повальные болезни, от которых великое множество людей
померло…»112. Арабские писатели сообщают о частом голоде среди татар; имеются
сообщения о том, что в годы голода кочевники ели падаль, продавали в рабство своих
детей113. Недостаток средств существования породил обычай жертвоприношения стариков у
массагетов114; у некоторых племен было принято умерщвлять вдов, грудных детей убивали и
погребали вместе с умершей матерью115. В условиях полуголодного существования бедуины
Аравии зачастую убивали новорожденных девочек116. Приводимые В. П. Алексеевым данные
о степных могильниках II тысячелетия до н.э. (Тасты-Бутак, Хрящевка-Ягодное, Карасук III) говорят о очень высоком уровне детской смертности; средняя продолжительность жизни
взрослых составляла 34 года117. В более позднюю эпоху, у средневековых кочевников-авар, средняя продолжительность жизни составляла 38 лет для мужчин и 36 лет для женщин118.
Образ жизни кочевников определялся не только ограниченностью ресурсов кочевого
хозяйства, но и его неустойчивостью. Экологические условия степей были изменчивыми, благоприятные годы сменялись засухами и джутами. В среднеазиатских степях джут
случался раз в 7-11 лет; снежный буран или гололед приводили к массовому падежу скота; в
иной год гибло больше половины поголовья119. Гибель скота означала страшный голод,
«климатический стресс»; кочевникам не оставалось ничего иного, как умирать или идти в
Нефедов стр. 19
набег – по замечанию Н. Н. Крадина, корреляция между климатическими стрессами и
набегами «прослеживается чуть ли не с математической точностью»120.
