Советская дипломатия, действуя в связи с этим кризисом по целому вееру направлений, использовала ситуацию для активизации наших отношений со многими государствами. Наши политические позиции на Ближнем и Среднем Востоке в целом даже стали несколько крепче чем до кризиса, во всяком случае многие страны региона должным образом оценили значение для себя связей с СССР, а с Саудовской Аравией и Бахрейном были установлены полноценные дипломатические отношения. Кризис дал толчок и к развитию наших отношений с Израилем.
Разворот всеобщего интереса к региону предоставил Москве возможность резко нарастить кампанию за общую нормализацию в нем обстановки, в том числе за арабо-израильское урегулирование. Выдвигая в качестве первоочередной задачи разрешение кувейтского кризиса, Москва настояла на форсированном переходе после этого к БВУ, что привело к американо-советскому коспонсорству и началу самого процесса двусторонних и многосторонних переговоров. К сожалению, в дальнейшем функции России как коспонсора ослабли. Хотелось бы надеяться, что это временное явление. У России сохраняется значительный потенциал в данном регионе.
В целом можно сказать, что в политико-дипломатическом плане Москва не без успеха прошла тот непростой период, что позволило дополнительно высветить место Москвы как важного переговорного центра и в целом роль нашей страны как великой державы и постоянного члена Совета Безопасности.
Агрессия Ирака и введение против него экономических санкций привели к временному (и сильно затянувшемуся, но не по нашей вине) перерыву нормальных торгово-экономических отношений с Ираком. Замороженной оказалась и оплата Багдадом своей задолженности по предоставленным до кризиса кредитам. В этом плане наша страна не одинока, в аналогичном положении находятся и другие кридиторы. Со временем, надо надеяться, эти вопросы найдут свое решение. К сожалению, сохраняющиеся экономические санкции в значительной степени продолжают ограничивать и затруднять нормальное экономическое взаимодействие с Ираком. С российской стороны есть заинтересованность к возобновлению взаимовыгодного сотрудничества, существуют и конкретные проекты, но дело упирается в механизм санкций.
Кувейтский кризис породил для нас в экономической сфере не только минусы. Вызванный им резкий взлет цен на нефть принес нашей стране весьма солидные дополнительные финансовые поступления, существенно перекрывавшие тогда потери от свертывания связей с Ираком. В дальнейшем колебания цен на нефть уже не имели прямую связь с кризисом.
Как ни прискорбно сознавать, поражение Ирака в войне с МНС стало антирекламой советского оружия, хотя и совершенно незаслуженно. Во-первых, там столкнулось оружие разных поколений (новейшего советского оружия, кроме небольшого числа самолетов «МИГ-29», у Ирака не было); во-вторых, был серьезный разрыв в уровне мастерства владения оружием; и в-третьих, никакое оружие не может спасти, если сам метод ведения военной кампании, выбранная стратегия заранее обрекает на поражение.
Чтобы проиллюстрировать эту мысль, приведу мнение сокомандующего МНС генерала Халеда Ибн Султана, он пишет: «Саддам собирался воевать не спеша, по старинке, примерно так же, как с Ираном, когда сухопутные войска могли месяцами, если не годами, вести позиционные бои».40 «Иногда утверждают, что Ирак потерпел поражение потому, что принял советскую военную доктрину. Это не справедливо по отношению к русским. Советская военная доктрина имеет много общего с западной: там также делается упор на стремительность, силу удара и неожиданность; на сосредоточение максимума сил на самом слабом участке противника…; на координацию сил и на непрерывное ведение боевых действий в высоком темпе. Однако, ничего из перечисленного нельзя было отметить в действиях иракской армии. Если бы Ирак как следует усвоил и действительно применил на деле советскую стратегию, коалиции пришлось бы решать более сложную задачу».41
Потребовалось время, чтобы зарубежные импортеры оружия разобрались в истинных причинах военных неудач Багдада. В любом случае ущерб, нанесенный репутации нашего оружия, можно считать уже полностью преодоленным в связи с появлением на рынке совершенно новой российской военной техники – авиационной, бронетанковой и другой, имеющей нисколько не худшие, а в ряде случаев и превосходящие характеристики по сравнению с американскими и западно-европейскими аналогами.
Агрессия против Кувейта, совершенная в основном с использованием оружия советского производства, стала и сигналом по части того, как важно проявлять должную осмотрительность в поставках оружия, могущего быть использованным в наступательных целях. Это урок и нам, и другим поставщикам, тем более что у иракских руководителей нет монополии на ошибки в обращении с накопленным оружием. Это может случиться и с кем-то еще. Отсюда – важность надлежащего международного контроля за движением потоков на рынке вооружений и ограничений на торговлю наиболее опасными их видами и технологиями производства.
