Затрону еще один аспект этой проблемы. Он связан с работавшими в Ираке советскими военными специалистами. В момент захвата Кувейта их было около двухсот человек. Я лично считал, что в свете совершенной Ираком агрессии и занятой в отношении нее Советским Союзом принципиальной позиции, в том числе немедленного прекращения советских военных поставок в Ирак, дальнейшее пребывание там советских военных потеряло политическую и моральную основу. Но когда я высказался в таком плане в Межведомственной группе, начальник Генерального штаба вооруженных сил СССР генерал армии М.А.Моисеев возразил весьма эмоционально. Судя по всему, он считал вполне нормальным сохранение такой формы военного сотрудничества с Ираком. Министры иностранных дел и обороны СССР между собой этот вопрос тоже не смогли решить, а президент по каким-то своим соображениям занял уклончивую позицию. Между тем на Западе и в некоторых арабских странах Москву стали подвергать все более нелицеприятной критике за ее непоследовательность. И хотя Министерство обороны СССР публично заявляло, что работающие по контрактам в Ираке советские военнослужащие вовсе не военные советники в собственном смысле этого слова, то есть не работают в иракских штабах или непосредственно в воинских подразделениях, а являются техническими специалистами, помогающими иракцам овладевать советской техникой, налаживать ее ремонтную базу, вести профилактические работы и т.п., суть от этого мало менялась – СССР через своих военных специалистов помогал укреплению военного потенциала страны, совершившей агрессию, причем в основном именно с помощью советского оружия.
В Хельсинки Буш поставил перед Горбачевым эту проблему. Последний повторил изложенные выше аргументы Минобороны, добавив, что число наших военных в Ираке постепенно сокращается. Буш нажимать не стал, и вопрос завис, что продолжало создавать почву для неблагоприятных высказываний в адрес советской политики и у нас, и за рубежом. Кстати, Верховный Совет РСФСР еще в первой половине сентября потребовал от Кремля вывода всех советских военных специалистов из Ирака.
Но вот М.А. Моисеев в начале октября оказался с рабочим визитом в США. Судя по газетному отчету о его встрече с редакторами газеты «Нью-Йорк таймс», генерал в начале визита продолжал держать «активную оборону», когда речь заходила о продолжающемся советском военном присутствии в Ираке.9 Видимо, однако, руководитель нашего Генштаба все-таки почувствовал на себе всю неловкость ситуации. Во всяком случае в конце визита на пресс-конференции в Вашингтоне он заявил, что СССР непременно выведет всех своих военных специалистов так скоро, как это только окажется возможным.10
Но момент уже был упущен. К этому времени иракские власти стали отказываться отпускать даже тех наших военных, у кого истекли контракты. И лишь Е.М.Примакову в конце октября, во время его второго посещения Багдада удалось с немалым трудом добиться возвращения 34 наших военнослужащих. Остальных продолжали удерживать в Ираке.
Мои переговоры в Турции
Как для Ирака, так и для тех, кто в кувейтском кризисе ему противостоял, существенное значение имела позиция его северного соседа – Турции. В годы ирако-иранской войны Анкара искусно балансировала между двумя сражавшимися соседями и активно с обоими торговала. В эти годы она удвоила пропускную способность нефтепровода, по которому иракская нефть перекачивалась из района Киркука к Средиземному морю, что приносило Турции хорошую прибыль. К 1990 году ежегодный объем турецкого экспорта в Ирак достиг 750 миллионов долларов, ежедневно турецко-иракскую границу пересекало до 5 тысяч грузовых машин, в Ираке активно работали строительные и транспортные турецкие фирмы.
Показательно, что первым государством, которое Бейкер посетил после принятия Советом Безопасности резолюции о санкциях против Ирака, стала Турция. Но еще до его появления в Анкаре президент Тургут Озал распорядился перекрыть нефтепровод, сразу сократив экспортные возможности Ирака примерно на 1/3. Турецкие потери от введенных против Ирака санкций Озал оценил в 2.5 млрд долларов в год. Госсекретарю США пришлось многое пообещать, чтобы закрепить Анкару на позициях строгого соблюдения санкций и предоставить американским ВВС дополнительные возможности по использованию базы Инжирлик на юге Турции (Турции были обещаны истребители «Фантом», которые из-за возражений Греции Вашингтон долго отказывался ей поставлять; дано согласие на перепродажу турецких самолетов «F-16» Египту, обещаны поддержка вступления Турции в ЕС и увеличение займов по линии Всемирного банка до 1.5 млрд долл. в год).
В дальнейшем Анкара, уклонившись от формального подключения к МНС, оказала этим силам действенную поддержку, сконцентрировав на границе с Ираком собственную солидную военную группировку, включая танки, что побудило Багдад, в свою очередь, держать все время на севере несколько дивизий (всего Турция оттянула на себя около 100 тысяч иракских солдат).
