Советско-турецкие отношения в то время переживали период заметного подъема, прежде всего на базе взаимного экономического тяготения наших стран друг к другу. Турция, в течение многих лет считавшаяся «больным человеком Европы», после ухода в 1983 году от власти в этой стране военных быстро вошла в стадию экономического подъема благодаря реформам Т.Озала (сначала премьер-министра, а потом президента). Стала существенно нарастать экономическая составляющая советско-турецких отношений, а за ней и политическая.
Как заместитель министра я отвечал и за наши отношения с Турцией. Приглашение посетить Анкару для политических консультаций было получено еще в августе, но выбраться туда я смог только в октябре. В столицу Турции я прилетел вместе со своим старшим помощником Сергеем Александровичем Карповым, человеком исключительной добросовестности и организованности, которому в период кувейтского кризиса пришлось делить со мной все прелести долгих рабочих дней и многообразных забот. Нашего посла в Турции Альберта Сергеевича Чернышева я знал уже много лет. Он долго был помощником А.А.Громыко и его основным спичрайтером, но по образованию – тюркологом. Так что быть послом в Турции ему, как говорится, сам бог велел.
Консультации в МИД Турции заняли два дня (10, 11 октября). Моим основным партнером на них был первый заместитель министра иностранных дел Тугай Озчери, с которым мы как-то очень быстро нашли общий язык, благодаря чему и обсуждение вопросов шло легко и непринужденно. Больше половины времени заняло рассмотрение различных аспектов двусторонних отношений. С обоюдным удовлетворением мы констатировали углубляющееся политическое содержание отношений, активное расширение правовой инфраструктуры, значительный рост объема торгово-экономического сотрудничества и его многообразие. Обстоятельно обсудили все, что предстояло сделать еще в этих областях. В Анкаре я подписал Протокол о политических консультациях между СССР и Турцией, призванный поставить на регулярную основу обмен мнениями по актуальным проблемам двустороннего сотрудничества и международных отношений.
При обсуждении международной проблематики главное внимание было уделено кувейтскому кризису, предстоявшему саммиту СБСЕ в Париже и проблеме Кипра. По взаимной договоренности мы с Озчери поочереди открывали дискуссию по каждому новому пункту повестки дня. По кувейтскому кризису первому довелось высказываться мне. Я начал с изложения общего подхода, сказав, что если суммировать суть нашей позиции в связи с кризисом, то главными являются два положения: необходимо восстановить Кувейт как независимое государство и добиться этого мирными средствами. Мы делаем упор на втором элементе, поскольку существует очень серьезная опасность военной схватки. Соответственно, все принятые до сих пор резолюции мы рассматриваем как направленные на восстановление суверенитета Кувейта именно с помощью мер политического и экономического воздействия на Ирак и исходим из того, что требуется время, чтобы эти меры сработали. Что касается перспективы, то ясно, что кризис разрешим мирным путем только при условии, что Багдад сам проявит готовность вывести свои войска из Кувейта. Если он будет упорствовать, то рано или поздно Совет Безопасности окажется вынужденным сделать следующий логический шаг – пойти на санкционирование применения военной силы против Ирака. Мы не считаем, что эта мера уже назрела. Вместе с тем советская сторона честно и откровенно предупреждает – как публично, так и иными путями, доводя это до С. Хусейна, – что Совету Безопасности придется обратиться к силе. Мы прямо говорим С. Хусейну, что в случае военного конфликта его ждет разгром. Советуем ему одуматься, проявить гибкость. Мы, отмечал я, не сторонники того, чтобы разрешение конфликтной ситуации в зоне Залива брали в свои руки какое-либо одно государство или группа государств. Все решения на этот счет должен принимать только СБ ООН. И вновь подчеркнул, мы не хотим военного решения, мы против кровопролития.
Далее я рассказал о первой поездке Е.М.Примакова, о положении с советскими специалистами, о том, как нам видится общая расстановка сил в связи с кризисом, в том числе в арабском мире. Отметив как очевидность, что в Багдаде не расчитывали столкнуться со столь резкой международной реакцией на захват Кувейта, указал как на одну из безусловных ошибок Багдада неправильную оценку реакции со стороны СССР. В Багдаде не поняли, что посягательство на суверенную страну мы воспримем как удар по всему мировому порядку, как не поняли и той роли, которую мы отводим ООН, ее способности пресекать акты агрессии. Признал при этом, что для нас, действительно, было весьма непросто занять свою нынешнюю позицию в свете десятилетий сотрудничества с Ираком по самым различным направлениям и выгодности для нас экономических отношений с этой страной.
