– Это было отягчающим обстоятельством, но не главным, – вполне искренне сказала я. – Я хотела вычеркнуть его из своей памяти, но не могу не признать, что понадобилось немало времени, чтобы не вздрагивать, увидев вас.
И опять он устремил на меня свой стальной и пронизывающий взгляд:
– Что он вам сделал, прежде чем покончил с собой?
– Он пытался меня убить! – глядя ему в глаза, сказала я и, казалось бы, забытые чувства вспыхнули с новой силой – боль, обида и тоска по чему-то невозможному, отчего сразу выступили слезы.
Григорьев был ошеломлен моим ответом, но в его правдивости не усомнился.
– Но ведь не убил же, – тихо сказал он.
– Потому что я отпила всего глоток, а остальное вылила в цветок…
Я ожидала чего угодно от этого разговора, но только не душещипательных откровений. Меня привел в чувство звонок с секретного мобильника. По этому номеру мог звонить только Макс. Я извинилась и вышла в холл, по пути несколько раз глубоко вздохнув, чтобы успокоиться.
– Нина, здравствуй! – ласково сказал он. – Как отдыхается?
– Нормально. Сплю по двенадцать часов в день. Как ты?
– Силы прибывают с каждым днем. Я бы хоть сейчас сорвался с места, но есть некоторые обстоятельства, которые сдерживают. Потом расскажу.
Я примерно представляла, как выглядят эти обстоятельства, поэтому никаких вопросов задавать не стала. Он опять завел свою шарманку – как он соскучился по Питеру, по работе и по мне, вспоминал наше прощание. Хорошо хоть стихов не читал. Однако кое-чего он добился, я тоже вспомнила сцену прощания – то, как земля уходила из-под моих ног. Это переключило меня с неприятных воспоминаний, связанных с Антоном.
Дальнейшие разговоры об Антоне я пресекла, а поинтересовалась, с какой стати Григорьев развернул полномасштабную операцию по моему поиску, если я обещала, вернувшись, встретиться с ним. Что за срочность? Все мои предположения оказались неверными.
На следующее утро после нашего похода в «Остров» Григорьев обнаружил пропажу очень важных документов, которые хранились у него в столе. В свое время он забыл убрать их в сейф, а когда они понадобились, в столе их не обнаружил. Тут он и вспомнил о моем подозрительном поведении и, чтобы убедиться в моей благонадежности, решил связаться с моим прежним работодателем. В справочнике он нашел номер телефона названной мною фирмы и позвонил по нему. Однако этот разговор только усилил его подозрения, и он решил немедленно встретиться со мной, чтобы всё выяснить. Но я сбежала. И тогда он действительно впал в ярость, отправился в детективное агентство и попросил срочно меня разыскать. Сыщики в два счета установили все мои адреса – квартиры, офиса и мамы. Целый день наблюдали за ними, но я нигде не появлялась, а Григорьев их торопил, тогда они и стали действовать в открытую. Это сработало, я сама дала о себе знать. Он готов был стереть меня в порошок, когда собирался на встречу, но, по пути заехав домой, сунулся в свой стол за новой зажигалкой и обнаружил там пропавшие документы. Потом вспомнил, как они там оказались, и снял с меня подозрения. И все же в моем поведении было много странного, он не понимал, зачем около него крутился частный сыщик. Теперь он это узнал, и ему полегчало.
– И вы решили отпустить мне все прегрешения, вольные и невольные, – усмехнулась я.
– Именно так, – подтвердил он.
Взглянув на часы, я поднялась:
– Я тоже прощаю вам все ваши прегрешения, вольные и невольные, – сказала я, – думаю, теперь вы можете и своих сыщиков отпустить на свободу, я собираюсь вернуться домой.
Он попросил меня задержаться еще на несколько минут, а сам на моих глазах позвонил в детективное агентство и отменил свой заказ. Затем подозвал официантку и попросил принести кофе.
– Может, пора покончить с формальностями и перейти на ты? – предложил он.
– Это ничего не изменит, – сказала я, – какая разница «на ты» или «на вы», если мы больше не будем общаться?
– Вы в этом так уверены?
– На сто процентов. Теперь вы многое знаете, так что должны понять. Встречаясь с вами, я никогда не смогу забыть то, что хочу забыть. А вы больше не пытайтесь что-то узнать о брате, а то натолкнетесь на такое, что вам совсем не понравится.
Минут через десять мы вышли из ресторана, немного печальные и опустошенные. В общем, встретились два человека, на время между ними возникла какая-то связь, но тут же рассыпалась. Машина Григорьева стояла у ресторана, и он предложил подвезти меня до дома. До встречи с Арсением оставалось всего сорок минут, так что я все-таки села в автомобиль и позволила ему довезти меня до дома.
– И все же, я думаю, это не последняя наша встреча, – сказал он на прощание. – Если понадобится моя помощь, звоните.
– В жизни всякое бывает, – отозвалась я, – может, и позвоню.
Я только вышла из лифта, когда раздался звонок моего мобильника, который теперь был к услугам всех моих знакомых. Это звонил Григорьев, вряд ли он уже успел отъехать от моего дома.
