Когда работал в Петербурге ночным кассиром, я не пробивал чеки, а деньги забирал себе. Так протрубил месяца три, а потом в магазине провели инвентаризацию. Выяснилось, что продукцию растащили на полмиллиона рублей, ведь не я один был такой умный, воровали все, а начальство решило всех собак повесить на ночного администратора Марата, который пакетами выносил коньяк и виски, чтобы в своё рабочее время развлекаться в баре. Дело было прямо на Невском проспекте, потому работали мы чрезвычайно весело. Из того бара к нам иногда заходил дилер, предлагал амфетамин. Хочешь, говорит, я тебе на триста рублей могу насыпать, а могу и на двести девяносто восемь рублей и тридцать копеек. Когда он так говорил, было уже понятно, что сейчас парня понесёт. Он становился в дверях и начинал нести чудовищную ахинею со скоростью диктора, которого поджимает эфирное время. Наш администратор Марат с ним дружил. Однажды Марат подменил меня на кассе, а я в это время на кораблике по Неве плавал. Уверен, в ту ночь он весьма неплохо заработал. Администратора кто-то сдал начальству, но тот уже был таков, а потому полмиллиона разделили на весь персонал, решили постепенно вычитать из получки. Пришлось увольняться. Да и камеры наблюдения к тому времени уже поставили, только в кабинете заведующей их не было, где заодно хранилась часть товара. Оттуда я напоследок прихватил бутылку виски.
5.
В нашем деле важна эстетика. Охранники не решаются проверять сумку, когда я наряжаюсь джентльменом. Один раз я вёл себя крайне подозрительно, долго вертелся возле алкогольных стеллажей, будучи нетрезв. И магазин был какой-то незнакомый, я раньше никогда здесь не охотился. На выходе охранник уже пошёл ко мне, но вдруг остановился. Думаю, что заметил мой галстук. Он был подобран под вино, которое я задумал прихватить. Тёплый апрельский вечерок располагал к хорошему шардоне, поэтому я повязал травянисто-лимонный галстук с орнаментом из геральдических лилий. Если собираюсь забрать винцо, то всегда подбираю соответствующие аксессуары. Надо быть идиотом, чтобы нацепить галстук-шардоне, когда идёшь за ширазом, например. Нет, с ширазом следует сочетать удавку в ярко-ягодных тонах, а ещё неплохо бы прихватить на кассу несколько пакетиков чёрного перца и лакричные конфеты, тогда покупки будут соответствовать букету ворованного вина.
Митилида считает, что мы ничего не крадём, ведь взамен оставляем на полках глиняные фигурки. Так делали мыши в мультфильме – клали орех на место похищенного предмета. Какие-то идолы, что-то среднее между Венерами палеолита и африканскими масками, Митилида их лепит и раскрашивает. У них огромные жуткие лица и женские округлости, а туловища почти нет. Они чуть меньше пачки сигарет. Моя девушка много внимания уделяет фактуре: она умеет эмитировать кору, вырезает живописные трещинки, создаёт шрамы, засохшие кровавые корочки. Иногда лицо божка покрыто правдоподобными прыщами, а в другой раз – бородавками и папилломами. Однажды Митилида нарисовала на голове идола родимое пятно, как у Горбачёва в точности. Некоторые фигурки украшает горельеф из египетских иероглифов. На чудищах, конечно же, остаются отпечатки наших пальцев. Я пытался отговорить Митилиду от этого дела, ведь мы сами помогаем установить количество совершенных краж. И если за одиночную кражу грозит лишь небольшой штраф, то здесь мы не отделаемся так просто. Но моя барышня тоже любит эстетствовать и рисковать. А я не могу ей запретить, поскольку сам такой. Но, признаюсь честно, когда я иду на дело один, то зачастую оставляю страшилищ где-нибудь на улице. Многие из них теперь живут в водостоках, между гаражей, на автобусных остановках, в лесополосах, в дуплах, на детских площадках. Как-то раз я подкинул идола женщине в сумочку. Порой Митилида лепит заколдованных божков. Для этого она добавляет в глину менструальную кровь, слюну и сперму. Ингредиенты надо собирать, когда небесные тела оказываются в определённом положении. Если поставить такого идола на полку в магазине, с неё можно будет всегда красть, ничего не опасаясь.
6.
Тайные тропинки связывают Митилиду с другими женщинами. Моя первая девушка жила в общежитии факультета журналистики. Я наведывался туда, когда мне было пятнадцать, а спустя четырнадцать лет я забрал оттуда Митилиду. Несмотря на свой немалый опыт, я больше никогда не встречал смеющихся во время оргазма женщин, хотя плачущих повидал достаточно. Почему-то кончающие с хохотом обитают именно в общаге №5. В двадцать лет я женился. Моя жена родилась в селе, соседствующем с родной деревней Митилиды; в тех краях женщины писают стоя. А моя любовница, по вине которой я развёлся, тоже с марийскими корнями – как и Митилида.
