Известно, что в детстве память намного длиннее, чем в зрелом возрасте, хотя за спиной мало жизни, но впечатления разнообразней и весят больше, поэтому и время полноводней. С возрастом затёртые воспоминания утрачивают глубину и блеск, память сокращается до известного каталога, до нескольких коробочек со слайдами, хотя некоторые практики позволяют глубже проникнуть в сокровищницы Мнемозины. Что касается моих воспоминаний, то здесь имеются некоторые странности. Дело в том, что во время всякого дела, будь то разговор, ужин, чтение, письмо, прогулка, омовение, воровство, любовь и тому подобное, в моей голове всплывают кадры из прошлого, которые вовсе не связаны с происходящим никакими ассоциациями. Внезапные отсветы минувшего, хотя изрядно выдохшиеся, как чай после третьей заварки, озаряют сознание в течение всего дня: тихий час в детском саду, первое свидание, выпускной, просто медитативная прогулка по предместьям какого-то города, запомнившаяся на всю жизнь. Эти вспышки не очень мешают мне, даже сейчас я могу писать, хотя в голове зачем-то появилась оранжевая обезьяна, сломанная и почившая ещё на шестом году моей жизни. Обезьяна вообще не соотносится с ходом рассуждений, а любая психоаналитическая спелеология бесполезна, ведь я уже убедился, что структуры и логики здесь нет: картинки появляются в полном отрыве от желаний, внешних обстоятельств и впечатлений.
Как я уже сказал, многие всплывающие воспоминания выдохлись или я исписал их, теперь это скорее водяные знаки, а не картинки. Помню обвитую плющом полуразрушенную ограду, деревянную лестницу в подъезде, кусты черёмухи, очаровательную ветхость окраинного мира, пузырящегося в солнечных лужах, помню косые улицы с битым кирпичом, полудиких кошек, голубятню, древний магазинчик с дешёвой изабеллой, остов разрушенной больницы, подснежники, умытые пеной игристого вина. Проволока торчит из бетона памяти, сквозь оплавленный толь воспоминаний пробивается трава, рядом рассыпан карбид, а шумный закат уже повис на стреле подъёмного крана; разрисованные стены вдоль земляной дороги детства, журчащий поток в подземелье мозжечка, цветущие абрикосы под ложечкой, дарящие свежесть неровному ветру мыслей. Старые собаки охраняют ржавую дверь прошлого, за ней – птичий рынок, где рыболовные снасти, банные веники, зерно, мотыль – всё разбросано с тайным умыслом. Присмотритесь к ежу – он сферичный, он с черепахой в астрологической оппозиции. Через аквариум с цветными пучеглазыми рыбами видны блики, монеты, золотые цепочки торговок, а широкие взгляды детей обращены к синехвостой гуппи. Девушка с той стороны аквариума глядит мимо рыб на тебя, её взгляд путается в пьяных водорослях, в дивной ламинарии, а трудолюбивый моллюск, очищая стекло, полирует вашу долгую счастливую жизнь – стоит лишь вынырнуть и протянуть руку; но попугай уже смахнул девушку алым крылом, каркнул и выругался, а дальше крысы, морские свинки, хомяки – снуют поодаль от голодных котят, которых пожалели топить и отдают в хорошие руки: если протянуть левую вслепую, вытащишь синий платок с горлицей, а правой достанешь кролика из шляпы. Но всё выветрилось, улетело седым одуванчиковым пеплом. В этой дыре я обретался до девятнадцати лет, а потом на долгие годы сбежал в Петербург. Теперь здесь открыли независимый книжный магазин, где продаются мои сочинения, в которых ещё живёт окраинная чепуха, давно выметенная из нового пластмассового мира.
Иногда я встречаю призрачных знакомых: героиновых ветеранов, бывших рейверов, поумневших гопников и грустных посеревших женщин, которые некогда были весёлыми девочками. Лимонов писал об этом в «Дневнике неудачника»: ты оказываешься в чужом городе без денег и нормальных знакомств, один на один с экраном. Такого рода провал чувствуется особенно остро после череды приключений. Но теперь мы научились воздействовать на то, что происходит по ту сторону экрана, мы входим в этот поток. И женщины, мелькающие перед нами, на сегодняшний день доступны. Достаточно правильно задать характеристики в анкете и вовремя забросить привлекательную наживку.
7.
Митилида иногда ест перловку. А я её ненавижу. В детском саду мне казалось, что зёрна перловой крупы похожи на личинок. Потом я где-то услышал, что в армии кормят перловкой. И твёрдо решил в армию не ходить. Ещё мне не нравилась перспектива быть избитым и униженным. Странно: все знают о дедовщине, но многие согласны подвергнуть себя этому. Неужели среди мужчин столько мазохистов? Во всяком случае, я к ним не отношусь. Допустить хоть какую-то вероятность, что вскоре окажешься нижним в казарме? Родина этого не заслужила.
